"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Нарисованные глаза манили ее, околдовывали, влюбляли и завораживали. Кира не видела ничего, кроме них.

Пока Кира шла к картине, Полина в ужасе смотрела на свои дрожащие руки. Она сжала кулаки, глубоко вздохнула и направилась вслед за подругой. Только шла она не так быстро и уверенно, как Кира. Ее собственные движения были робкими и чересчур осторожными. Она ступала по сырому и землистому асфальту так, словно ее держали на мушке пистолета и за каждым резким шагом мог последовать выстрел в голову. И, в отличие от подруги, она обратила внимание на мольберт с перевязанной ножкой и красивого молодого мужчину с омерзительным шрамом на лице – торговца. Тогда Полина впервые подумала о том, что стоило бы пройти мимо и не говорить о находке. Но слова сами выскользнули из ее уст. По воле души и сердца.

И все же, несмотря на дрожь в руках и во всем теле, Полина понимала – перед ней великое произведение искусства. На него невозможно было не отреагировать. Если бы она не воскликнула и прошла мимо картины в немом молчании, корила бы себя до конца дней. И неважно, что шедевр обрекал всех на страдания. Будь у нее выбор, она бы поступила бы так же, как и в тот раз.

– Всего шестьсот рублей? Серьезно? Вы не шутите? Шестьсот рублей? Не шесть тысяч? Не шестьдесят? Шестьсот рублей?

Мужчина со шрамом на щеке стоял, словно каменный. Его пышные темные волосы трепались на ветру, а когда заслоняли глаза, он не пытался их смахнуть.

– Я похож на шутника? – спустя недолгое время серьезно спросил он.

Полина слушала разговор подруги с торговцем и думала о том, что тот больше похож на красавчика – сына главы влиятельной ОПГ девяностых, но никак не на шутника.

Обычно, как только потенциальные покупатели подходили к товару, продавцы сразу начинали рассказывать увлекательные истории и байки, приключившиеся с продаваемой вещью. Этим они пытались заинтересовать человека или запудрить мозги красивыми словами. За последние несколько минут Полине удалось стать свидетельницей как минимум шести подобных разговоров. Но этот раз был особенный. Она заметила полную незаинтересованность мужчины в картине и в Кире, хотя та готова была купить холст даже за космическую цену (что было ей несвойственно). Кира Кац привыкла на всем экономить: в супермаркетах покупала только самую дешевую еду, а в магазине с товарами для творчества приобретала краски исключительно с желтыми акционными ценниками. А тут – трясла кошельком, как первый миллиардер на селе.

– Ладно. Мое имя – Кира Кац, – представилась подруга, а Полина с немым вопросом – зачем? – уставилась на нее. – Но почему так дешево? Получается, вы торгуете подделками?

– Отнюдь. Это оригинал. Но я считаю, что искусство должно быть доступно всем и каждому. Не важно – банкир ты или сотрудник рекламного агентства.

– Когда нарисовали эту картину и как зовут художника?

– Она появилась на свет в тысяча девятьсот тридцатом году. Ее автор – художник, который пользовался псевдонимом Скарабей.

– Откуда он? Не слышала о таком.

– Великобритания.

– Ничего себе… И вы такую красоту продаете за шестьсот рублей? Почему?

– Хочу от нее поскорее избавиться, – прищурился торговец.

Его низкий голос показался Полине раскатом грома, а слова, которые он произнес, навели на неприятные мысли.

– У этой картины есть история? – спросила Полина, подойдя ближе к подруге.

На фоне слышались охи, ахи и перезвон осколков – продавцы, у которых упал стол с посудой, пытались собрать все в единую кучу.

– Как и у любого другого произведения искусства.

– Этот художник – он египтолог? – задала очередной вопрос Полина, рассматривая разделяющий лицо знак вечности. Той вечности, от которой у обеих девушек неприятно защекотало под кожей. – Тут нарисован знак бессмертия… да и вообще, псевдоним…

– Вы покупаете картину? – спросил торговец, не меняя каменного выражения лица. При этом на секунду в его глазах мелькнуло нетерпение, смешанное с радостью. Вопрос Полины он проигнорировал.

– Покупаю, – уверенно ответила Кира.

Полина схватила подругу за плечо, чтобы отговорить, но Кира отдернула его. Оставалось только наблюдать, как Кира протягивает торговцу деньги, а он ей – полотно со знаком бессмертия.

И все же внутри что-то подсказывало – эта покупка изменит жизнь подруги до неузнаваемости.

5

– В феврале прошлого года Кира купила страшное оружие, замаскированное под картину, – продолжала рассказывать Полина. Она взглянула на наручные часы – время стремительно приближалось к восьми. – Так вот, только я увидела холст, как мне захотелось выть от боли. Позже чувства притупились, я даже радовалась, что этот шедевр оказался у нас. В интернете никаких страшных баек про художника не было, только пара абзацев о его смерти.

Я начала жить так, как и до появления сюрреалистичных глаз. Но буквально через несколько дней ощутила, что дома мне становится не по себе. Я плохо спала, у меня пропал аппетит, вечно ворчала и злилась. И особенно – на мужчин. Все это для меня несвойственно. Они, конечно, меня всегда раздражали, но не до такой степени, чтобы желать… приложить их о стену.

А однажды я подумала, что картина, которую купила Кира, создана для чего-то ужасного, безумного. Она напомнила урну с прахом убийцы. Но когда я поделилась этими мыслями с Кирой, та разозлилась и потребовала прекратить «генерировать бред». Причем произнесла это таким тоном, будто решила поставить на нашей дружбе