Обратный отсчет - Токацин

Слегка приподняв ладонь на прощание, он вышел. Охранники молча последовали за ним. Эвтимис с тихим стоном шевельнул рукой, отталкивая Гедимина. Двое медиков подхватили оглушённого, понесли к кушетке.

Эвтимис очнулся быстро — спустя четверть часа и две ампулы неизвестных Гедимину веществ он сел, потирая обожжённые места. Ожогов, впрочем, видно не было — станнеры охраны были откалиброваны как следует.

— На орбиту Седны их всех, — пробормотал медик, протягивая руку за своим комбинезоном. — Физик, иди спать. Чтоб я ещё раз тебя о чём-то попросил…

— Я не звал его сюда, — беспомощно пробормотал Гедимин. — Как он узнал?

— Это Ассархаддон, — буркнул Эвтимис, с помощью подручных поднимаясь на ноги. — Иди отсюда, физик. Лежи и думай о космофлоте. Второй расстрел мне не нужен.

Часть 5

22.04−15.06.38. Луна, кратер Кеджори, база «Койольшауки» — кратер Драйден, база «Геката»

22 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Пластины скафандра сомкнулись на груди, сегменты шлема поднялись над воротником и соединились, и Гедимин поднял руки и сжал пальцы, чувствуя привычный холодок на коже, — он успел соскучиться по броне, надёжно отделяющей от внешнего мира. Хольгер, зашедший за ним поутру, терпеливо ждал, а за дверью ждали два отряда охраны.

— Как плечо? Сможешь работать? — спросил химик, увидев, что Гедимин проверяет ремонтную перчатку. Тот кивнул и жестом указал на дверь — «Идём».

…Хольгер, отодвинув защитный экран, извлёк один из прожигателей и протянул Гедимину. Тот взвесил установку в руках, придирчиво её осматривая. Первое, что он заметил, — корпус, сменивший цвет с золотистого на светло-серый, второе — три малых излучателя двойного пучка по бокам.

— Серый? Флия вместо ипрона? — сармат недовольно сощурился на Хольгера.

— Для отслеживания реакции, — пояснил тот, приподняв включённый анализатор. — Как ты предлагаешь просвечивать ипроновый корпус⁈

— Ладно, — буркнул Гедимин, вскрывая прожигатель. Тот легко раскрылся, показывая выдвинутый на всю длину обсидиановый стержень о восьми лопастях и разделённый на восемь секторов ирренциевый сердечник, изнутри выстланный серебристым металлом. Гедимин мигнул.

— Флия внутри? Ну и чего вы после этого ждали — стабильности⁈ — он, сердито щурясь, провёл пальцем по серебристому слою. — Убери это. Замени ипроном. Доэкономишься!

Теперь мигнул Хольгер.

— Флия перенимает все свойства ипрона, разве не так? — он пристально смотрел на Гедимина. Тот хотел ответить резко, но вспомнил, кто работал над сплавом, и осёкся.

— Флия — хороший сплав, — сказал он так осторожно, как только мог. — Но сигму не экранирует. А сигма… что-то она делает там, внутри. Я бы с ней был осторожен.

Хольгер, подумав пару секунд, кивнул.

— Если ты думаешь, что дело в сигме… У нас ещё есть ипрон. Жаль, конечно, что с заменой не вышло…

«Ладно — ипрон. Где Ассархаддон берёт столько серебра, что хватает на тонны флии?» — подумал Гедимин, отходя к свободному стенду. Защитное поле погасло, освободив место для работы; сармат положил установку, закрепив её в зажимах, и вынул весь ирренций.

— Принеси мне ипрон, — попросил он. — Ещё — один «арктус» и два датчика «омикрон-альфа».

— Ты что-то задумал? — спросил Хольгер, поставив на стенд ёмкость с тонкими золотистыми прутками. — Ты уже знаешь, что делать?

Гедимин неопределённо пожал плечами.

— Есть пара мыслей. Длина стержней… и скорость реакции, должно быть. Поле быстрее механизма. Это может быть важно.

— Действуй, — Хольгер положил рядом два запакованных датчика и новенький генератор защитного поля. — А я потом скажу, почему тут три боковых пучка.

— Ага, — отозвался Гедимин, ломая стержни и ссыпая обломки в тигель. — Потом.

«Удлинить сердечник. Отслеживать вспышки. Заменить флию на ипрон,» — мозг работал быстро и чётко, туман и ощущение пустоты в черепе ушли, как и не появлялись. «Обойдёмся без переговоров с ирренцием. Надоело выглядеть идиотом.»

23 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Один излучатель задаёт гравитацию, второй — спектр и интенсивность излучений, третий — продолжительность жизни? — Гедимин вкрутил болт до упора, замкнув обруч, удерживающий малые прожигатели на корпусе центрального. — Откуда вы знаете, как задавать спектры?

Хольгер смущённо потупился.

— Мы работали, Гедимин. Всё время, пока ты болел, и до этого тоже. В каждый портал засылали по сотне дронов, анализировали снимки, составляли карты. Уже собрано под семь десятков кодов. Хочешь список?

— Давай сюда, — кивнул Гедимин. — Это интересно. Значит, у вас две координаты… И что, теперь вы умеете пробивать порталы в заданное место? Один рядом с другим?

Хольгер снова посмотрел под ноги.

— Не всё так радужно, атомщик. Вот с этим-то и проблема. Вселенная слишком обширна. Есть много мест с похожими параметрами. Ещё ни разу мы не попали дважды в одно место. Разброс идёт на парсеки, в лучшем случае — на один-два световых года.

Гедимин мигнул.

— Откуда знаешь, какие там расстояния?

— Дроны делали снимки, а мы их сопоставляли, — терпеливо объяснил Хольгер. — Нашли схожие звёзды, сделали трёхмерную карту. Вот те два портала, из-за которых взорвались установки, — из них видно одну и ту же двойную звезду, но стоят они с разных сторон, и на расстоянии в четыре парсека. У меня есть все карты, можешь посмотреть их. Мы с Константином сейчас пытаемся найти, откуда же отсчитывается расстояние. Должна быть какая-то определённая точка для третьей координаты…

Гедимин ошалело встряхнул головой.

— Подожди, химик. Вы далеко забрались. Моё дело — отремонтировать ваши прожигатели, исследования других галактик — это не ко мне.

…Четыре «Фенрира» с серебристой отражающей обшивкой вышли, забрав с собой Хольгера; он бережно нёс в руках прожигатель, один из экзоскелетчиков — станину к нему и связку датчиков. Исгельт, встав в дверном проёме, по передатчику общался с полигоном. Гедимин, временно оставшийся без полезных занятий, сел было к телекомпу — ему хотелось посмотреть на снимки чужой галактики — но не прошло и пяти минут, как его тронули за плечо.

— Хольгер рассказывает странное, — вполголоса сообщил Исгельт. — Уверяет, что ты тоже в курсе. Что за разговоры о живых реакторах и разумном ирренции? Ты что-нибудь знаешь?

Гедимин недовольно сощурился.

— Так, ерунда, — нехотя сказал он. — Были странные