Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

самые ценные и дорогие предприятия в этой версии игры я намеренно сделал Распутинскими. Этот спор между аристократами, чьи фирмы стоят больше, в своё время наделал много шума.

Сейчас я иначе взглянул на то, что практически все логистические и транспортные компании, занимающиеся грузоперевозками с Европой, принадлежали роду Распутиных.

— Это и так мои фирмы! — стукнул по столу разгорячившийся хозяин дома.

На лицах слуг, находящихся в помещении, появился неописуемый ужас. Они прекрасно знали нрав своего господина и сейчас им было ясно — он вышел из себя, значит жди беды.

— Прости, Алис, ничего личного. Просто бизнес, — пожал я плечами и подмигнул недовольной девушке.

Распутин протянул мне карточку Григорьевской мануфактуры и получил взамен пачку денег, часть из которых тут же заплатил дочери за использование её ресторана.

— А помнишь, как раньше отец давал тебе деньги, — язвительно произнесла она, принимая плату. — Как всё стремительно меняется в этом мире.

Вот ведь засранка. Она не смогла промолчать и отыгралась на отце за то, что он не продал ей столь желанную фабрику.

Лицо Распутина побагровело. Кажется, сейчас Алиса перешла ту незримую черту и по-настоящему смогла задеть отца.

— Ого, вот это мы засиделись! Совершенно упустил время, — громко воскликнул я, посмотрев на часы. — Мне пора бежать, иначе я опоздаю на следующую встречу.

Никакой встречи у меня конечно же не было. Но эта игра зашла слишком далеко и нужно было закругляться, пока не произошло непоправимого.

— Очень здорово сыграли! Драйв, азарт, адреналин, — поднялся я из-за стола. — Обязательно как-нибудь повторим.

Ага. Если только в следующей жизни. Распутины оказались не готовыми проигрывать и я чётко осознал, что такие игры — не для них.

— Ну-ну, хочешь уйти на победной ноте? — скрестила руки Алиса.

— Мы ещё не закончили, — процедил князь и воздух в комнате опустился на пару градусов. — Ты никуда не уйдёшь, пока мы не доиграем.

На этих словах он посмотрел на двери, рядом с которыми стоял его личный телохранитель. Тот понял хозяина без слов и сделал небольшой шаг в сторону, загораживая выход и намекая на то, что выбора мне не дают.

— Вот-вот, — подхватила она. — Тут соглашусь с папой. Игра ещё не окончена. Ему осталось лишь выкупить оружейный завод Карамзина и он соберёт все предприятия тяжёлой промышленности. После этого тебе точно будет конец.

Завод Карамзина. Когда я создавал эту игру, то он был ещё жив. А теперь, фраза, брошенная Алисой звучит весьма… двусмысленно.

— Считай, что этот завод уже мой, — оскалился Распутин.

Так. Игра оказалась очень горячей и атмосфера накалилась до предела. Пора взять паузу.

— Сергей Олегович, может тогда сделаем небольшой перерыв и вы покажете мне свой знаменитый зимний сад? — предложил я, чтобы чуть сбавить обороты и остудить пыл князя.

Он стоял над столом, тяжело дыша, словно разъярённый бык.

— Гриша, проследи за этой мошенницей. Чтобы даже не приближалась к моим картам и деньгам, — указал он на сидящую за столом Алису, а затем обратился к ней лично: — Если позаришься на игровые карты и деньги, то я лишу тебя настоящих.

После этого, он наконец кивнул мне и мы направились к зимнему саду, про который мне столько рассказывала Алиса.

— Это место просто фантастическое. У вас невероятно тонкий вкус. Всё так элегантно и при этом естественно, — озирался я по сторонам. — Словно я нахожусь в тропическом лесу, а не в морозном Петербурге.

Место и впрямь оказалось волшебным. Признаться, я даже и представить не мог, что в небольшой пристройке к поместью можно сотворить такое. Мы стояли под стеклянным сводом, внутри которого располагалось множество деревьев, кустарников и цветов. Поперёк даже был сделан искусственный ручей, извивающийся в тени свисающих лиан.

Оно было настолько тихим и умиротворяющим, что от агрессии Распутина не осталось и следа.

— Здесь нет моей заслуги. Это наследие Елены, — задумчиво произнёс он.

— Вы про маму Алисы? — уточнил я.

Он коротко кивнул.

— А почему тогда здесь нет лилий и орхидей? — спросил я.

Распутин удивлённо посмотрел на меня и я пояснил:

— Алиса рассказывала, что Елена их любила и вы всегда дарили ей их.

Он улыбнулся так искренне и тепло, как может только любящий человек:

— Лена ненавидела лилии. Но притворялась, что любит их, чтобы не расстраивать меня.

— И вы это знали, но всё равно дарили? — удивился я.

Распутин посмотрел на меня и ответил:

— Это была наша с ней игра. Особая. Только для неё и меня.

В его словах была невероятная тоска, которую не могла скрыть ни одна маска.

— Она была прекрасной женщиной. У Алисы её глаза, — тихо добавил он, проведя рукой по огромному листу диковинного папоротника.

— Простите, что задаю столь личный вопрос, но что случилось с Еленой? — спросил я.

Распутин внимательно взглянул на меня, словно решая, достоин ли я знать это. Дело в том, что информации о Елене Распутиной оказалось на удивление мало. Сколько я ни пытался узнать куда она исчезла — везде натыкался лишь на домыслы и слухи. Кто-то уверял, что она сбежала в Европу и женилась на прусском герцоге. Некоторые полагали, что Распутин убил жену из ревности и спрятал её тело в своём саду. Ну а самые нелепые версии утверждали, что Елена, не выдержав поведения дочери, сбежала в монастырь.

Разгребая тонны бреда, что написали журналисты про неё, у меня сложилось стойкое впечатление, что кто-то приложил очень много усилий для того, чтобы никто не узнал правды. И этот кто-то сейчас стоял рядом со мной.

— Полагаю, что после всего произошедшего я могу тебе доверять, — медленно произнёс он и я кивнул, подтверждая его слова.

Получив мои «гарантии», он отвернулся, посмотрел на искусственный ручей, что тёк у него под ногами и заговорил:

— Знаешь, бывают моменты, когда ты понимаешь, что совершил ошибку. И ты платишь за неё.

— Но порой за наши ошибки приходится расплачиваться нашим близким, — тихо закончил я, понимая.

— Ошибку совершил не я, а те, кто посмел поднять руку на моих родных, — ледяным тоном возразил он. — Ты наверное помнишь про совершённое на меня покушение?

Я коротко кивнул, хотя понятия не имел о чём он говорит.

— Так вот, в тот день в машине, которую подорвали австрийцы, был не я. Там была Лена, — сухо сказал он, но от меня не укрылось то, как дёрнулся нерв на его скуле.

Повисла пауза. Я не смел вмешиваться в его рассказ, давая Распутину самому сказать всё:

— Они хотели убить меня за то, что я поставлял оружие для нашей армии. Но убили невинную женщину, едущую