"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

сеточкой – в сочетании с молочно-белой кожей девушки смотрится неотразимо! У остальных узорные ткани, вышивка и даже перья и стразы присутствуют в большом количестве, а максимальная длина юбок – чуть ниже колен. Ну и туфли на высоченных шпильках, конечно. Однако! Стано сперва представил себе, каково в таких нарядах на улице, потом сообразил, что улица для барышень ограничивалась десятком метров от машины до двери ресторана.

Такие полу-банкеты, полу-фуршеты в стиле загнивающей, но соблазнительно ароматной Лиги, «Юность Самватара» обличала регулярно. Правда, фамилий не называла, во избежание неприятностей с родителями гуляющих. Хотя у тех по сравнению с предками тутошней компании и труба пониже, и дым пожиже. Да и сама вечеринка… Это не какие-то нищеброды, хватающие обрывки зарубежной моды с одного засаленного журнала на всех. Здешние ребята явно очень хорошо знали и понимали тонкости «джазового» стиля, считавшегося в Лиге элитарным. Хотя, судя по наклейкам на пустых бутылках, вендские виньяки и ракии тоже уважали!

Ганчо встретили взрывом приветствий и криками: «Штрафную! Догоняй!» На Стано никто не обратил внимания, он взял бокал вина с парой тарталеток и присел на крайний диванчик. Рядом тут же материализовалась Рина, он отметил это боковым зрением, вылавливая из потока болтовни о пьянках, танцульках и перепихонах обрывки интересных разговоров:

– …Получу диплом, и папахен железно обещал пристроить в посольство в Хинтерланде. Тогда тебе шмоток пришлю, навар пополам…

– …Смешнее всего, что наше тряпьё не хуже бывает. Мы проверили: закупили партию отечественных штанов, нашили эмблему Löbstress – впятеро дороже влёт толкнули! Золотое дно!

– …Директор радио говорит: это чуждая народной молодёжи музыка! А я ему: как чуждая?! Барабаны – это же пафос строительства нового мира! А баритон-саксофон – музыка борьбы трудового народа! Прикинь, старый дурак поверил! Хотя реально оно звучит, как ария влюблённого носорога!

– …Я тебе отвечаю: иностранные языки теперь первое дело!

– …Вот и считай: деревянные куклы в виде деревенской девки с косой в красном сарафане реально стоят шесть донеров штучка, а туристы берут за полтинник! Раньше продавать их запрещали, приходилось сдавать в магазины по твёрдой цене, а теперь красота: свои ларьки открыли, чистая прибыль почти тридцатка!

Упругое горячее бедро Рины прижималось всё теснее. Ганчо заметил, усмехнулся и подмигнул: «Не теряйся!» О, как! Похоже, он не прочь сплавить на сторону дочку опального Белояна. Ну что ж, мы парни не привередливые, нам всякий гриб в корзинку.

– У нас новая модель нарасхват идёт, – вклинилась в общий разговор высокая ухоженная шатенка с короткой стрижкой «шапон». – В Лютеции сейчас асимметричные платья носят. С одной стороны по коленные чашечки, а с другой…

– По блюдечки! – заржал, сражённый собственным остроумием, развязный тощий тип в жёлто-коричневом клетчатом пиджаке и оранжевом галстуке со сбитым набок затейливым узлом. Он делил одно кресло с рыженькой курносой красоткой, одетой, в отличие от других, в обтягивающие лиловые брючки и почти прозрачную блузку. Видно было, что набрался остряк уже основательно, девчонку тискал со знанием дела, как своё имущество, однако та терпела, хотя украдкой и морщилась. Странно: по повадкам явно из их круга, а не прихваченная на вечер шлюшка. Значит, либо парень уж очень высокого полета, даже по меркам сборища, либо с подружкой что-то не так.

– Мирко Зленовац, – шёпотом пояснила Рина, перехватив взгляд журналиста. – Сын секретаря Вендии по идеологии и редкая скотина!

– А она?

Хонорка хихикнула и с явным удовольствием рассказала, что дедушка рыжульки двадцать лет редактировал главную военную газету «Партизан», попался на махинациях и вылетел на пенсию. Зита осталась без денег – родители люди небогатые, научные сотрудники какие-то… Хорошо, Зленовац подобрал. Конечно, спать с такой пьянью и хамом противно. Зато с собой на гулянки таскает и покупает, чего она хочет!

– …Куклы – ерунда! – вмешался в деловую беседу соседей Мирослав. – Мы с ребятами открыли при горкоме ревсомола музыкальный кооператив. Аппаратуру горком подогнал по остаточной стоимости, как бы списанную. Теперь находим музыкантов, делаем записи, продаём фабрикам грампластинок, берём их продукцию почти по себестоимости и толкаем через свои магазины. Приходится, конечно, директорам фабрик долю выделять, но оно того стоит. Короче, через пару месяцев всех приглашаю на новоселье: особнячок получился – конфетка!

– Ментов тоже приходится подмазывать? – заинтересовался волосатый очкарик с радио. Мирко пренебрежительно отмахнулся: – Перебьются! Потому что ревсомол, молодёжная инициатива и всё такое! Сам товарищ Грдамич постоянно призывает развязать молодым руки, и у нас его слова в вестибюле висят. Отлично, кстати, работает!

– Ты у меня такой деловой… – замурлыкала подруга. – Скоро миллионером станешь…

– Зитка, он у тебя теперь вместо дедушки? – подколола любительница асимметричных платьев.

Зита поморщилась, но стерпела. И тут явно перебравшая Рина внезапно крикнула на весь зал:

– Так тебя что, ещё и дедушка трахал?

Рыжая не осталась в долгу.

– Молчала бы уж! Твоего папашу скоро посадят, и будет наша Риночка ходить в платьицах фабрики «Народная»!

– Это твоего дедулю попёрли, и никто не вступился, никому старый хрен не нужен. А за моего папку весь Хонор поднялся! А ты, если бы к Мирко не пристроилась, на вокзале за трёшник давала!

– Ты чё сказала, коза драная?!!

– Девочки, не ссорьтесь, – перехватил кинувшуюся в бой Зиту кто-то из парней. – Вы нам без синяков нужны. Мирко, да успокой же свою кралю, она сейчас посуду бить начнёт! Оно тебе надо?!

– Ну-ка, села! Быстро! – рявкнул Зленовац-младший, дернув возлюбленную за край блузки. Девица плюхнулась ему на колени и вдруг пьяненько разревелась, уткнувшись кавалеру в плечо. Тот даже растерялся:

– Ну что ты… – и тут же оттолкнул: – Да не липни, пиджак помадой измажешь!

– Уроды в погонах! Все! Я твою мачеху вчера видела. Она в дедушкином доме живет, ходит с колясочкой, вся такая из себя… Я ей: «Привет!» – а она так кивнула, словно королева!

Рина захихикала совсем уж неудержимо.

– Я её как-то видела – кра-а-асивая! Зитке до неё, как пешком до Экзепра. Вот Мирко и бесится.

И в самом деле, лицо Зленоваца-младшего передёрнулось так, словно он зажевал лимон.

– Королева… солдатского сортира. В гарнизоне росла, если бы не папа, сейчас бы какому-нибудь капитанишке трусы штопала. А теперь нос дерёт… Сучка!

– Это из-за них всё! – Зиту несло неостановимо. – С них началось, а они выкрутились. Её папаша ходит, погонами сверкает, как же – суд выиграл! Боров вонючий! А моего дедунечку-у-у…

И снова разрыдалась. Глаза Мирко зло блеснули.

– Что-то мы засиделись… Может, промнёмся? Устроим Доневичу свинский концерт! Это тебя утешит? – обратился он к Зите.

Журналист с удивлением взглянул на приятеля – истории со свиньями он не знал. Тот рассказал в двух словах и