Доспех духа 1-11 - Фалько

— Сабина могла бы предупредить, что этот гад был ещё и маркизом, — вздохнул я. — Михаил, а кто среди них главный или старший?

— Думаю, что сын маркиза, — он показал взглядом на парня, лет двадцати пяти, которого окружала тройка телохранителей.

— Тогда пойдёмте решать эту проблему, пока до серьёзной драки дело не дошло.

Не знаю почему, но сложившуюся ситуацию я воспринял необычно спокойно. На нас уже обратили внимание как люди герцога Бурбона, так и гости. Наверное, из-за большого кинетического поля, накрывшего всю площадку разом. Теперь, чтобы использовать силу, любому мастеру нужно было преодолеть небольшое внешнее сопротивление. Хорошее умение, я его относительно недавно придумал, но опробовать пока случая не представлялось. Это меня Карл Мирбах надоумил, когда удерживал сердитого великого мастера из Японии. Не уверен, что у меня получится подобное с кем-то такого высокого уровня, но вот обычных мастеров сдержать должен.

Чтобы дойти до сына маркиза и его телохранителей, даже не пришлось проталкиваться сквозь толпу. Люди сами расступались, хотя я силу по-прежнему скрывал, и они могли почувствовать только давление кинетического поля.

— Что кричат? — спросил я у посла, уловив голоса из задних рядов. В принципе, и моих небольших знаний итальянского было вполне достаточно.

— Ругаются, — тактично перевёл он.

— Нехорошо, — ответил я, затем помахал рукой людям герцога Бурбон-Сицилийского, узнавшим меня. Одного мастера я тоже помнил. Он отвозил меня в больницу, когда я поймал железный штырь плечом, закрыв Сабину.

Остановившись на дорожке, поманил жестом сына маркиза. Уважительно поманил, как это положено при обращении к человеку, а не животному, а он всё равно обиделся. Состроил рожу, но решил подойти. Когда между нами осталось всего пара шагов, я показал на будку охраны.

— Сегодня ночью к нам забрался мастер молний и спрятался вон там, — сказал я на русском языке. Подождал, пока посол переведёт. — Немолодой полный мужчина, такого роста, в комбинезоне и чёрной маске, скрывающей лицо. А вон там, на перекрёстке стояла моя сестра с дочкой на руках. И этот… глупый человек запустил в мою сестру молнию. Вон там, на фонарном столбе справа есть камера, которая всё зафиксировала.

Я дождался, пока посол переведёт, и снова поднял руку, не дав ничего сказать парню. А на одного из мастеров, стоявшего за его спиной, я просто бросил холодный взгляд, отчего он закрыл рот, так и не успев произнести ни слова.

— Вы все, собравшиеся сегодня здесь, те, кто остался дома, люди герцога, да и он сам, живы только потому, что я в тот момент оказался достаточно близко, чтобы отразить молнию. Я в ваши разборки не лезу, но если моя сестра или любимая племянница пострадают, то я вас всех убью. Даже разбираться не буду, кто виноват и почему так произошло. Начну с самого низа и дойду до того, кто подобное допустил своим бездействием.

Посол перевёл, выслушал короткий ответ.

— Он хочет увидеть записи с камер, — сказал Жаров.

— А ещё, — я проигнорировал требование и показал в сторону главного поместья, — там живёт Эсмеральда Сальви с сыновьями. Крайне расстроюсь, если с ними тоже что-то случится. Войну начинать не буду, но найду время, чтобы приехать в Италию, и конкретно вам головы поотрываю. Ещё вопросы ко мне будут?

Я обвёл их взглядом. Мастера промолчали. Парень немного помрачнел лицом, затем что-то сказал.

— Говорит, что Вам хватило бы сил обойтись без убийства, — перевёл посол.

Я вздохнул, подумал немного и кивнул.

— Наверняка. Точно так же, как и этому мастеру молний хватило бы ума не убивать двух охранников и не запускать в женщин и детей молнии. Хотите друг друга убивать в борьбе за власть — ваше право. Только не впутывайте в это посторонних, особенно детей. Я всё сказал, так что проваливайте, пока у меня прекрасное новогоднее настроение. Иначе поставлю вас в неудобную позу и подожду, пока за вами приедет полиция, как за нарушителями общественного спокойствия. А насчёт записей с камер и всего прочего спросите об этом у маркиза Сальви.

Чтобы собравшиеся быстрее поняли, что здесь им делать нечего, я совсем немного ослабил контроль над силой. У обычных людей мало шансов встретить великого мастера. Многие даже не заметят, когда тот окажется неподалёку или пройдёт мимо. Может, поэтому люди думают, что они могут спокойно прийти, что-то требовать, шуметь или даже угрожать. А когда впервые чувствуют рядом безграничную силу, в них просыпается инстинкт самосохранения, требующий сбежать как можно быстрее и как можно дальше. Вот и сейчас, все, кто не достиг уровня мастера, бросились в разные стороны, забыв про машины, перегораживающие проезжую часть. Единственным, кто не побежал, был сын маркиза Маркони, но телохранители парня подняли его под локти, так, чтобы это не слишком бросалось в глаза, и повели к машинам.

— Вот так всё и было, — сказал я послу. — А ещё я с королём Италии встретился, и он просил меня подождать до третьего января. Если до этого числа в Риме не появится незарегистрированный великий мастер, то уже четвёртого я поеду домой. Кхм, простите, если напугал. Надо алкоголя выпить немного, чтобы отпустило. Коньяка грамм пятьдесят или большой бокал вина. Я ещё плохо контролирую силу, и такое случается.

— Ничего, я в порядке, — сказал он и протянул визитку. — Здесь адрес посольства и телефоны. Если что-то будет нужно, обязательно обращайтесь. Вы же остановились в поместье маркиза Сальви?

— Да, буду здесь до третьего числа.

Машины на дороге уже начали разъезжаться, и всего через пару минут осталась лишь пара брошенных. Я их перетащил на стоянку, чтобы освободить проезжую часть и автобус смог проехать. После этого заглянул в главное поместье, чтобы поговорить с синьорой Флорой. Кстати, Маурицио так и не объявился, хотя до праздника осталось совсем немного времени. В поместье к этому времени шла уборка и подготовка.

— Всё в порядке? — встретила меня синьора Флора. Внешне она совсем не выглядела обеспокоенной случившимся, в отличие от двух незнакомых мне женщин, скорее всего, из числа рано приехавших гостей.

— Приезжал сын маркиза Маркони, — сказал я. — Хотел узнать, что произошло. Мы просто поговорили. Я рассказал, как всё было, и они ушли.

—