Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Пашка вскинул безумные вытаращенные глаза на призрачную тётку. И успел увидеть, как тают обрисовавшиеся за её спиной огромные белые крылья, а какая-то невесть откуда взявшаяся рубаха опять смазывается в кофту без рукавов и юбку ниже колен.

Тётка теперь стояла на ногах, невозмутимо скрестив на груди руки.

– Соколов! Давай в комнату! Раздевайся, я мазь принесу! А то волдыри пойдут! Потом замучаешься!

Пашка, морщась от нарастающей боли, прошёл по коридору, а тётка просочилась сквозь стену. Живот, левое предплечье и нога горели огнём. Зина приоткрыла дверь и сунула не глядя тюбик «Спасателя».

– Ты всё сними и намажься, надо посидеть хотя бы десять минут, чтобы лекарство подействовало. Оно хорошо помогает, – сквозь шум в ушах услышал он.

Продолжая таращиться на тётку.

– Ты уж обеспечил себе что пострашнее, так что не стоит корчить такою рожу, – холодно произнесла она. И повторила то, что сказала раньше на кухне: – Некоторые плохие поступки можно исправить. Я даю тебе возможность. Последнюю. – И кивнула куда-то в сторону балкона.

– Ты кто?! – прошептал Пашка, бессознательно оттягивая от обожжённого тела мокрую липкую ткань.

– Не трать время понапрасну, вместо того чтобы исправить причинённое зло. Раба Зинаида взывала о помощи, впервые ощутив, что не справляется собственными силами. Её мольба была чистой и искренней, шла от самого сердца. Меня прислали защитить Зинаиду, оградить от бесов, атаковавших её. Но мои возможности ограничены. А ты властен в полной мере устранить проблему, которую создал сам. – И она опять кивнула в сторону балкона.

На этот раз Пашка разглядел в щели между занавеской и гардиной край пришпиленной на прищепки подушки без наволочки, которая сохла на бельевой верёвке.

– К-кто вас послал? – пробормотал младший Соколов едва слышно и весь покрылся мурашками.

– Всем мы рабы Божие, – проговорила тётка, и снова её одежда смазалась в длинный, до босых пят, обнажившихся растаявшей обувью, белый балахон, а за спиной ирреально вздыбились двумя зигзагами огромные, испещрённые перьями, сложенные крылья. – Но кто-то уходит слишком далеко от Его света в непроглядную вечную тьму. Делает свой выбор неправильно.

– Вы – ангел? – выдохнул Пашка и неловко сел в кресло, уронив стопку постельного белья на пол. Голова пошла кругом. Стало трудно дышать, словно бы кислорода в комнате сделалось слишком много.

– Я лишь раба Божия, как ты стал рабом дьявола ради своей прихоти. Кто выбирает сам, попадает в Ад. Кого выбирают свыше – тот благ навеки.

– Я ничего не выбирал! – подскочил Пашка, и телефон завибрировал в кармане на обожжённой ноге в такт внезапно нахлынувшей злобе. – Я вообще всего этого не просил и ни на что не соглашался! Меня обманули!

– Воистину потешно слышать от беса о том, как обманули его, соблазнили и искусили, – объявила крылатая тётка. – Ведь он-то думал, что получит лишь блага, не осмысляя сути той платы, которую предложил за помощь Лукавого на стезе греха!

– Я вообще ничего не думал! Я играл в игру! – огрызнулся Пашка.

– В игры играют лишь невинные дети, и им не предлагают сделок с Нечистым. А вставшие на путь греха лишь лгут себе о том, что жизнь – только забава. После за это придётся дорого заплатить. На что ты выменял бессмертную душу? На новый аппарат для разговоров на расстоянии? Или невинность очередной несчастной? Чего ты так хотел и не умел получить добродетелью? Мне даже говорить с тобой противно! Забери свой нечистый дар и убирайся с пути будущего ангела! Вы с вашим воинством не сломите её! Не омрачайте ей праведной земной жизни!

– Я ничего не омрачал! – захлебнулся возмущением Пашка. – И нет у меня никакого воинства! Меня развели! Меня насильно сделали бесом! И душу у меня украли, а не купили! Хоть бы разобрались, блин! – зашептал он дрожащим голосом, то и дело кидая тревожные взгляды на закрытую дверь комнаты.

– Украсть душу властен человек только сам у себя, – надменно объявила тётка. – Но если ты уже приблизился к раскаянию, кое могло возвысить тебя, но которое ты обменял на тридцать сребреников, в память о потерянном забери свой нечистый дар!

– П-почему вы сами не… – вырвалось у Пашки.

Лицо пернатой тётки сделалось презрительным.

– Ангелы не вершат судеб, в отличие от вас, чертей, мы ни во что не вмешиваемся. Но искренняя мольба и зов на помощь позволяют нам немного подсказывать. Однако человек слеп в своих привычках. Я приманила к рабе Зинаиде дворовую кошку, я подтолкнула эту кошку испортить подушку. Но Зинаида – аккуратная и бережливая женщина. Она выстирала всё уксусом и скоро вернёт на привычное место. А более я подсказывать не вправе. Но ты можешь исправить свершённое зло. Сделай же это в память о собственной загубленной душе.

– Неужели Зинка молилась богу об избавлении от Лаврикова?! – не поверил Пашка.

– Раба Зинаида ещё не верует, – помрачнела пернатая нравоучительница. – Свет нынче далеко отошёл от заповедей Господних. И не каждому даже говорят сызмальства о том, как верно жить по заветам Его. Раба Зинаида не читала молитвы по установленным канонам, не преклоняла колен и не посещала храмов Господних. Но зов её сердца, смиренное признание в бессилии и обращение к высшей власти были услышаны, потому что её душа чиста. Зов чистой души громче. И помочь такой наш наипервейший долг. Ты теряешь время, нечистый Павел. Я впервые встречаю беса во плоти. И хочу верить, что в тебе уже появилось и ещё не умерло что-то человеческое. Забери свой нечистый дар.

– Соколов, ты в порядке? – раздалось из-за двери, и Пашка подскочил снова. – Тебе не нужна помощь?

– Я нормально, всё почти прошло! – крикнул он. И залез в свой анатомический справочник, убирая без следа болючий ожог.

Ангелица смотрела на это с брезгливостью.

– Таков предел твоих мечтаний? Ты думаешь, что властью управлять своим же телом, получил что-то важное и незаменимое? Человек не умеет управлять! Он не в силах управиться даже с собственными чаяниями!

Пашка, морщась от остывшей мокрой футболки, липнущей к животу, подошёл к приоткрытому балкону. А землю-то он высыпал прямо в набивку. Как её достать, да ещё и после стирки?

На боковине пестрела красным швом дорожка