Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Иннокентий тяжело вздохнул, снял с руки четки и принялся перебирать их пальцами.

— Всë то вы, как собаки на сене, — проворчал он. — То землю, то богатства делите. А что творится под носом — не видите.

Зарубин удивлëнно приподнял одну бровь.

— Ожогов последний имя Макс носит, — произнëс он и кивнул на фотокарточку. — А этот старик — слуга его. Последний.

Зарубин тут же подобрался и осторожно произнëс:

— А вы откуда…

— Две недели, как деревню на государевой земле чернуха сожрала. Сильно, по-чëрному. Три души спасти удалось. Пилигримма, Серафима Сургутского, да двоих девушек.

Зарубин молча поджал губы, постучал пальцами по столу, но священнослужитель продолжил:

— Ожогов там был, он и детей спасал.

— Спасибо, отче, — тут же встал и поклонился Зарубин. — Знали бы, сколько ног стоптали, чтобы его найти. Я…

— Сядь, — ледяным тоном произнëс Иннокентий.

Павел Павлович едва заметно дëрнулся, от такого обращения, но, всë же, сел.

— С ними маг тëмный, — проговорил мужчина, продолжив перебирать чëтки. — Сильный. Чернов фамилия. Из армейских.

Тут Зарубин молча кивнул, задумчиво уставившись на монаха.

— Малец тот, Максим, чист душой. И разум его тьма не запятнала… — тихо пробормотал Иннокентий и уставился на собеседника. Выждав несколько секунд, он добавил: — А вот тëмный маг…

Павел Павлович хмыкнул, снова постучал пальцами по столу и спросил:

— Чего хотите отче? Не ходите вокруг да около… Мальца этого в монахи хотите? Пусть отказывается от наследства, передаëт земли и…

— Вот про это я… — грустно улыбнулся Иннокентий. — Всë у вас так: деньги, да земля. Властью упиваетесь. А то, что душу чистую тьмой пачкают — плевать вы хотели.

Зарубин усмехнулся.

— А я думал, с прошлой войны примирились.

— С кем мириться? — слегка наклонил голову священнослужитель. — С тьмой? С некротами, да тëмными тварями? Думай, что несëшь, Павел. Чтобы церковь, да…

— Хотите, чтобы я тëмного этого… — тут Зарубин провëл пальцем по горлу и выразительно поднял бровь.

Священнослужитель хмыкнул, взял кружку и пригубил отвара, не дав никакого ответа.

— Хорошо. Найду людей нужных, — произнëс Павел Павлович и спросил: — Где он сейчас?

— Они двигают на восток, — произнес монах. — Они на старом бурлаке. Притворяются офенями.

Зарубин молча кивнул и поднялся.

— Где их видели в последний раз?

— Сургут, — ответил монах. — Они там встали на постой. Машину продавать собрались. Торопись.

Зарубин кивнул и направился прочь, надев на голову шляпу.

* * *

Сургут…

Неплохой город. Не такой большой, чтобы в нëм была суета, но, при этом, достаточно большой, чтобы в нëм было всë, что нужно. Лавки, мастера и достаточно большой ассортимент ингредиентов.

Зачем нам ингредиенты?

Все просто.

Я решил, что дальше не побегу. Не стану скрываться или пытаться петлять как заяц. Я решил, что мы задержимся в Сургуте на достаточно долгий срок. Я рассчитывал, что мы тут перезимуем, а уже потом двинем дальше.

Почему именно Сургут?

Просто потому, что тут жил Азимут — Рожков Гоша.

Да, поначалу, мы двинули прямо к нему. Он жил за городом, в своëм поместье, хотя я бы назвал это просто небольшим дворцом.

Я знал, что с возрастом у Азимута портился характер. Он стал ворчливым и нелюдимым. На свои обязанности городского мага, он плюнул уже как лет десять. Основное его занятие было просто распитие чая на летней веранде, или проба варенья в кресле у очага.

Наше появление у него вызвало…

Как не удивительно — негодование.

Видите ли мы портим размеренное течение времени и вносим сумятицу.

В принципе, я ничего другого от него и не ждал. Азимут вырастил детей, дал им образование, устроил в столице, а сам спокойно доживал свой век у себя в поместье.

Но, не смотря на это, я точно знал, что без его ведома в Сургуте не чихнëт ни одна мышь. Он знал всë, контролировал большинство процессов в городе и окрестностях. Любое большое дело или сделка, изначально, проговаривалась с ним.

Либо на веранде, под чашку чая, либо у камина, под тот же чай и очередное варенье.

Я частенько вспоминаю молодого Азимута. Как он шутил, как работал. У меня есть мысль, что его тяга к поисковым заклинаниям и астралу, повлияла на него. Он настолько привык подсматривать, подслушивать, что превратился…

Старый паук!

Да-а-а-а. Макс про него точно сказал. Он стал похож на старого паука, что сплетает паутину и сидит в своëм коконе, пока муха не попадется.

И да, Макс его раздражал не меньше, чем меня попервости.

* * *

— Гость — только первые три дня, — произëес старичок с блестящей лысиной на голове. — Дальше — он нахлебник.

Он выразительно глянул на Макса, что тянулся чайной ложкой к вазочке с вареньем. Тот замер, нахмурился и пожал плечами.

— Так мы только вчера приехали! — воскликнул он.

Чернов, что сидел за столом, усмехнулся и покосился на Георгия, что едва заметно дëрнул щекой и вздохнул.

— С чем пришëл? — спросил он, подняв чашку и пригубив чаю. — Я на тот свет не собираюсь. Тут слишком интересно.

— Женя умер, — спокойно произнëс Константин и так же взял чашку с чем. — Я его провожал.

Азимут помолчал несколько секунд, а после коротко кивнул. Он несколько секунд разглядывал Макса, после чего спросил:

— Его сын?

— Угу… знаешь уже?

Рожков пригубил чаю, помолчал, ещë раз пригубил и произнес:

— Слышал. Зарубин, да?

— Он самый, — кивнул маг. — Хорошо уходили. Под офеней замаскировались. Думал уйдëм за Иркутск, но…

— Зачем с чернухой связался? — глянул на него Георгий. — Не полез бы — ушëл спокойно дальше. Со дня на день, тут появятся люди. И они придут за тобой.

— Знаю, — кивнул Константин, пригубил ароматного черного чая и продолжил: — Нет смысла бегать. Надо подтянуть его.

Азимут покосился на мальчишку.

— В каком смысле?

— Он мой ученик. С ритуалом, как положено.

— Зачем? — удивлëнно глянул на него старый друг. — Тебе стало скучно или…

— Женя просил сохранить род, — оборвал его Чернов. — Мне нужна была причина официально иметь право убить, если нападут.

— Не вляпался бы в той деревне в чернуху,