"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Я прищурилась и увидела, как два силгизских воина волокут через улицу хорошо одетого человека, из одного переулка в другой.

Я схватила посох, открыла дверь и вышла.

– Султанша? – окликнул меня возница.

Не обращая на него внимания, я похромала к переулку. Сандалии тут же вымокли в грязи. Мои воины спешились и шли спереди и сзади.

Я заглянула в переулок и увидела, как два молодых силгиза прижали абядийца к каменной стене дома.

– В чем дело? – спросила я.

Я узнала этих силгизов, моих дальних родственников, но имена не помнила. Оба были высокие и мускулистые, пожилому абядийцу еще повезло, что он до сих пор мог открыть глаза, заплывшие под градом ударов.

– Султанша, – сказал один воин. – Эта абядийская сволочь снова поднял цены. Когда мы вежливо попросили его образумиться, он назвал нас сыновьями шлюхи и волка и сказал, чтобы побирались в Пустоши, где нам и место.

Я посмотрела на абядийца, явно пожалевшего о своих словах, учитывая, что его язык кровоточил.

– Ты правда это сказал?

Поколебавшись, он кивнул.

– Что ты продаешь?

– Он продает соль, султанша, – сказал другой силгиз.

Соль в последнее время было трудно достать. У нас не было ни клочка побережья, а соль привозили из городов у Юнаньского или Кашанского моря, находящихся под контролем великого визиря Баркама. Узнав, что мы захватили Кандбаджар, он запретил торговать с силгизами и йотридами, а значит, нам приходилось покупать у абядийцев, на которых запрет не распространялся.

– Оставьте его в покое, – приказала я. – Вы не должны мешать торговле в городе.

С губ абядийца текла кровь, капая на воротник белого кафтана. Но все-таки он сумел произнести:

– Да благословит вас Лат, султанша.

– Я хочу встретиться с главным шейхом ваших племен, – сказала я. – Передай ему, пусть немедленно явится в Песчаный дворец.

Он прижал руку к распухшим губам и кивнул.

– Я сделаю все, что вы просите.

– И чтобы он непременно пришел. Если я не увижу его в течение недели, то отзову у вас все разрешения на торговлю и абядийцы не смогут заработать в городе и окрестностях ни единого динара.

Я протянула ему шелковый платок.

Он промокнул свои раны.

– Он придет, султанша.

Я повернулась к двум братьям.

– Так справедливость не восстанавливают. Только не в моем городе. Находясь в его стенах, не смейте вести себя, как привыкли на воле. Вам ясно?

Оба кивнули.

– Как пожелаете, султанша.

Я вспомнила, как наша мать вот так же распекала Джихана. Но стоило ей отвернуться, и тот снова принимался за старое. Я подозревала, что с разнузданными йотридами и силгизами, привыкшими грабить, чтобы набить животы и потешить уязвленную гордость, будет то же самое.

В конечном счете эти беспорядки – моя вина. Я не предоставила людям процветающий дом, и все в нем ополчились друг на друга. Если я не заставлю Жемчужину городов снова сиять, вряд ли мое правление продлится долго.

Я вернулась в экипаж, и мы продолжили путь. Мы проехали мимо нескольких храмов с расписными куполами и арочными входами. Там, где раньше молилась целая толпа, сидело всего несколько человек. Разумеется, они следовали Пути Потомков, ведь в Кандбаджаре не осталось мест, где можно поклоняться святым. Тем, кто по-прежнему почитал святых, приходилось молиться дома. Хотя и домов-то у них не было – я повелела отобрать всю собственность и землю у тех, кто называет Хисти святым, а не отцом. Но я никого не пытала, сплетни врут.

Наконец мы прибыли в собор Cвятого Базиля. Его шпили были, наверное, самым чистым предметом во всем городе. Похоже, епископ ежедневно посылал прихожан вытирать витражи и все внутри, так что собор по-прежнему сверкал, несмотря на запущенное состояние остального города.

На улицу полились тихие и мелодичные этосианские песнопения. Они вроде бы должны были успокаивать, но у меня вызывали тревогу. Судя по Мароту, ангелы, которым поклоняются эти люди, отнюдь не воображаемые и не милосердные.

Внутри все было битком забито прихожанами. Я с удивлением обнаружила, что там практически негде встать или сесть. Когда я вошла в сопровождении йотридов, хористы притихли, а паства загудела, уставившись на нас со скамеек.

Я прошла вперед, стуча посохом по каменному полу. Селена сидела в первом ряду, прямо перед металлической статуей Архангела с многочисленными крыльями и руками. Я содрогнулась, вспомнив последний раз, когда была здесь и вместе с Эше противостояла Мароту, как мы смотрели на его отрастающие руки, тянущиеся по проходам.

– Как ты сюда добралась? – спросила я Селену.

– Я знаю короткий путь.

Она напряглась. Черное платье из грубой шерсти, торчащей как колючки, выглядело ужасно неудобным.

– Ты не должна покидать дворец без разрешения.

– Прошу прощения, султанша. Но сегодня особый день для этосиан этой страны.

– Да?

Я оглядела собравшихся. В углу стоял епископ в молочно-белой рясе с золотистой отделкой. Он отводил взгляд, явно зная, какое я занимаю положение.

И все же я почувствовала себя виноватой, прервав важный ритуал.

– И надолго ты здесь останешься?

– Еще на несколько часов. Но если хочешь, я вернусь с тобой хоть сейчас.

Для Селены религия важнее всего на свете, и мне не хотелось выглядеть тираном в ее еще невинных глазах.

– Я не стану так с тобой поступать. Лучше проведи это время среди единоверцев. По правде говоря, мне интересно понаблюдать.

Я проковыляла к епископу.

– Прошу простить за столь грубое вмешательство. Пожалуйста, продолжайте службу.

Я села рядом с Селеной. Через двадцать минут песнопений хора епископ произнес краткую проповедь, призывая собравшихся творить добро и верить – к той же банальной чепухе, к которой призывают нас шейхи. Затем хористы принялись раздавать на медной тарелке аланийские желейные конфеты. Это вызвало у меня недоумение, поскольку эти конфеты стали настолько дороги, что в Песчаном дворце их подавали очень редко. После этого все прикладывали ладони к сердцу, пожимали друг другу руки или обнимались с теми, кто рядом. Люди ходили по собору и разговаривали с таким весельем, какого я не видела ни у кого в этом городе после смерти Тамаза.

– А как называется этот особенный день? – спросила я Селену, когда мы стояли у алтаря, улыбаясь проходящим мимо.

– День Обещания. В этот день император Базиль Разрушитель покорил этот город, султанша.

– Кто-кто?

– Ты знаешь его под именем Базиля Изгнанного.

Я припомнила довольно занятную историю, которую рассказал Философ, обучавший меня в Песчаном дворце в годы моего становления.

– Разве он не исчез или что-то в этом роде?

– Исчез. Но восточные этосиане верят, что он вознесся на небеса и вернется до Конца