Закат эпидемии - Николай Дубчиков

Еще минуту пленница не шевелилась, застыв у стенки. Дина наблюдала за мертвецом, пытаясь унять дрожь. Она боялась, что рыжий вот-вот встанет и кинется на нее.

На его месте должен был лежать Харитон. Когда они захватили бункер, Дина всё для себя решила. Той же ночью она хотела освободить Ивана, но сама стала пленницей. Натаныч не доверил ей оружие перед налетом, взяв на дело только для количества. Но девушка припрятала в ботинке перочинный ножик, который стащила на кухне. Когда Диман запер её вчера, то не стал обыскивать, за что и поплатился сейчас.

Дина смотрела на его скрюченный труп и вспоминала то злосчастное утро в лесу:

«Из-за тебя я здесь оказалась. Из-за тебя пережила весь этот ад! Ты сам виноват, ничем не лучше этого ублюдка!»

При мысли о Натаныче девушку снова пробрал страх. Он – следующий на очереди. Но Дина боялась встретиться с ним лицом к лицу.

«Где он может быть? В лаборатории? Медицинском блоке? Или дрыхнет в своей комнате? Стоп. Почему Харитон отдал меня Рыжему? Потому что нашел себе другую! Он сейчас с той блондинкой, женой Вани. Бедняжка, не завидую я тебе. Но потерпи немножко, скоро всё закончится».

Девушка забрала у мертвеца комплект ключей и пистолет. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Теперь надо идти тихо как мышь. Дина помнила, где держат пленников, но не знала точно, в какой камере заперт Воробьев.

Щелкнул замок. Из коридора раздался слабый шепот:

– Вань, ты здесь?

Женский силуэт скользнул в комнату. Андрей удивленно приподнялся:

«Что за хрень? Подстава?! Это же та девка…»

Дина включила свет и поняла, что ошиблась. На всякий случай она одной рукой держала парня под прицелом, а второй приложила палец к губам:

– Тссссс. Ты же друг Вани? Я вам помогу.

Через пару минут друзья открыли дверь в комнату Маши и увидели Харитона, который скрючился на кровати, держась за пах. Насильник злобно стонал, его глаза налились кровью от боли и бешенства. Секунду назад Воробьева двинула Натаныча коленом по яйцам, попыталась выхватить оружие, но он отвесил ей мощную оплеуху. Девушка отлетела в угол комнаты и теперь ожидала расплаты. Пленница рискнула, но проиграла. Не смогла она переступить себя и лечь под бригадира.

Харитон повернул ошалевшую от удивления морду, и тут же получил две пули в живот. Натаныч издал вопль, словно раненый вепрь, и, не смотря на рану, ринулся на врагов. Благодаря бешеному здоровью он смог сделать несколько шагов, прежде чем третья пуля попала ему в грудину.

Главарь свалился на спину, но еще дышал. Он мог шевелить только глазами и с ненавистью вглядывался в противников, которые обступали его.

– Тебя, по-хорошему, зомбакам бы скормить заживо, но не все такие отморозки. Отдыхай, – Иван выстрелил между глаз бригадиру.

Свобода! Больше никто их тут не держал! Друзья ликовали, не обращая внимания на окровавленный труп посреди комнаты. Они видели уже столько смертей, а эта их только радовала.

Андрей с благодарностью посмотрел на Дину:

– Слушай, а он точно один остался?

– Да, рыжего пришлось мне убить, а Пух уехал в поселок за женой и Региной.

– Пух? Это такой красномордый? – уточнил Кузнецов.

– Да. В доме его жена осталась и еще одна… женщина. Та раньше вот с этим гадом жила.

Иван, не выпуская Машу из объятий, нехотя посмотрел на Харитона:

– Значит, она тоже обрадуется, что мы его завалили? Остается, только с Пухом разобраться, когда он вернется.

– Не думаю, Регина его любила. Даже меня попыталась отравить, как соперницу.

– Ну и семейка. А нахрен их ждать?! Пусть живет этот Пух, черт с ним. Он никого из наших не убил. Надо прям сейчас лететь! – предложил Андрей.

– Согласен, сейчас проверю машину и займусь заправкой. Только мне еще один человек нужен в помощники, – Лев Николаевич посмотрел на парней.

– Давай я, – вызвался Кузнецов, – а вы пока Борисыча освободите и Курочкина. Мы же все-таки успели доделать вакцину!

Маша грустно поджала губы:

– Если профессор еще жив. Ему сегодня голову разбили, я перевязала, как смогла, но мне не разрешили с ним остаться.

– Во дела, я и не знал. Ладно… все равно сваливать, с ним или без него. Давайте шевелиться, не хочу здесь торчать даже лишнюю минуту, – торопил всех Андрей.

– Погоди, а что с доктором этим делать? Курочкиным? Он же человек Власова, – задумался Воробьев.

Кузнецов неуверенно пожал плечами и развел руки:

– Ну, у него выбора другого не было. Он такой же фанатик, как и Хаимович, весь в науке. Пристроим в бункер, там ему работа точно найдется.

– Да, конечно, ученые сейчас на вес золота, – согласился Лев Николаевич.

– Ладно, тогда за работу.

Иван, Маша и Дина отправились в медицинскую часть. От грохота выстрелов Альберт Борисович пришел в сознание и беспомощно лежал на кушетке со связанными руками и ногами.

– Как вы? – Воробьева осторожно потрогала лоб профессора.

Хаимович почувствовал резкое головокружение и зажмурился:

– Пить…

Утолив жажду, профессор кашлянул и приоткрыл один глаз:

– Что случилось?

– Мы победили и скоро улетим отсюда. Вы можете встать?

– Не уверен, всё плывет. Кх… кх, мне кажется, я куда-то падаю, а дна все нет и нет. И руки такие большие и тяжелые, что не могу их поднять.

Пока Маша беседовала с Альбертом Борисовичем, Иван отошел в сторону и подозвал к себе Дину:

– Я пойду за доктором. А ты присмотри за этим раненым, он хитрый черт, может и притворяться. Начнет чудить – стреляй на поражение.

– Ладно, как скажешь, – удивилась девушка, начиная разбираться в странных взаимоотношениях новых союзников.

Воробьев забрал у неё ключи и направился к камере Курочкина. Ученый безразлично посмотрел на нежданного гостя. После смерти гибридов Роберт Харисович погрузился в такую глубокую депрессию, что потерял интерес ко всему происходящему. Будь у него под рукой алкоголь, он напился бы до беспамятства, но приходилось переживать все это на трезвую голову.

– Вставайте, вы свободны. Летим с нами на юг? Там для вас найдется и работа, и крыша над головой.

Курочкин слышал слова, но не мог разобрать их смысл. Они пролетали мимо его ушей, какими-то гудящими отголосками.

– Эй, вы в порядке? Мы убили Харитона и его людей. Бункер свободен. Мы улетаем, как только заправим вертолет.

– Ты – Иван, да? – доктор смерил космонавта каким-то странным недовольным взглядом.

– Ну…

Глаза Роберта стали влажными:

– Они были ни в чем невиноваты. Такими их создала природа. Я так старался… так хотел… за что он их?

Воробьев вспомнил трупы гибридов, которых ему пришлось перетаскивать в ангар, а потом еще целый час отдраивать от кровищи камеру. По этим зверюшкам Курочкин плакал, как по родным детям, а про Власова не сказал ни слова.

«Точно фанатик. Ну и хорошо, значит ему по барабану кто у власти, главное, чтобы работать не мешали».

Роберт Харисович продолжил все также равнодушно лежать, словно ничего не произошло. Космонавта стало это напрягать, не думал он, что доктор превратится в такой апатичный овощ.

– Так, давай, ноги в руки и пошли. А не хочешь, то здесь оставайся. Мне пофигу. Только скоро еще приедут люди Харитона, сам будешь с ними разбираться.

– Зачем ты их привел? – за завесой равнодушия сверкнули первые искорки злобы.

– Кого?! Харитона?! Чтобы жену освободить, друзей и свалить отсюда нахрен! Уж извини, не знал, что он тут такую бойню устроит.

Иван врал и себе, и доктору. Воробьев понимал, что Натаныч по головке никого тут гладить не будет. Но космонавту было плевать. Лишь бы выжить и спасти близких.

Курочкин замолчал, обидчиво поджал губы и поднялся. Он вышел в коридор и медленно побрел в лабораторию. Воробьев направился следом, прикидывая, сколько мужикам понадобится времени, чтобы заправить машину.

«Надо было мне пойти с президентом. Я в технике побольше соображаю, чем Андрюха. Хотя, по идее, там автоматика, если всё работает,