Закат эпидемии - Николай Дубчиков

она спит. Но приблизившись, Макс различил мертвенно-бледную кожу, лиловые следы вокруг шеи и запекшуюся кровь в уголках рта. Стоматолог забрал себе очередной зуб в копилку трофеев.

Подросток упал на пол и зарыдал, такую боль он не чувствовал со дня смерти родителей. Теперь и Лены больше нет. Он остался один, совсем один. Максу стало так плохо, что захотелось умереть. Лечь рядом с ней и никогда не подниматься.

Но через несколько минут в его голове мелькнула другая мысль. Сова понял, что не может умереть, пока эта тварь ходит по земле. Жажда мести придала ему сил. Макс поднялся на колени, поцеловал Лену в лоб и перекрестил:

– Я найду его. Клянусь, найду.

Глава 55. После зимы

Весна в этом году пришла поздняя. Природа, соскучившись по жарким солнечным лучам, мгновенно откликнулась на потепление: набухли почки, птицы защебетали на все лады, всё оживало. Всё, кроме тех, кого было уже не вернуть.

Маша, Таня и Максим стояли у могилок, на которых только-только начала пробиваться молодая трава. Леха наблюдал за лесом чуть в стороне, прикрывая друзей. Теперь за периметр поселка без двух вооруженных бойцов не выходили.

– Почти полгода прошло, – тихо вздохнула Маша.

Когда они вернулись в Дальний, вдова чуть не наложила на себя руки. В ту тяжелую минуту её спасла Таня. Благодаря девочке, Воробьёва снова почувствовала себя нужной в этом мире. Малышка так привязалась к Маше, что теперь считала её второй мамой.

Деревянные кресты потемнели за зиму. Девушки посадили на могилах ландыши и положили кусочки еще тёплого хлеба.

– Полгода, говоришь? – отозвался Макс, – для меня тоже всё как вчера. Недавно опять снился тот дом, где нашел Ленку. Она стояла и плакала, я пытался что-то ей сказать, но она не слушала. Лена мне постоянно снится в слезах. Я думаю, мёртвым не всё равно, они рядом с нами. Я знаю, что она будет плакать, пока я не отомщу.

После смерти сестры Сова крепко сдружился с Маем, Киром и Липой. Они помогли доставить тело Лены в посёлок и с тех пор обосновались в Дальнем. Теперь Макс жил только одной целью – найти убийцу. Лиманов и Торопов предложили свою помощь, так в поселке появился поисково-разведывательный отряд. Парни прочесали втроём всю округу, завели полезные знакомства с прибрежными бандами, но никто ничего не слышал о Валентине. Маньяк словно растворился.

Весной разведчики наметили маршрут в Абхазию. Стоматолог как-то проболтался, что думал поселиться в этом теплом южном местечке. Он мог, конечно, и врать, но проверить стоило. Липа сразу вызвалась ехать с парнями проводником, Абхазию она знала вдоль и поперек. Макс опасался проблем на Сухумском шоссе и планировал добраться морем. В этом он рассчитывал на помощь Сухого. Капитан пообещал плыть с ними хоть в Австралию, после того как Андрей привез на корабль вакцину.

Сам Кузнецов вместе с Катей большую часть времени проводил в лаборатории бункера. Андрей отвечал за производство антивируса и старался не подпускать к этому делу Малышкину. После вакцинации несколько человек перебрались в поселок, но многие захотели остаться в безопасной подземке. Теперь, когда люди смогли подниматься на поверхность и бродить по окрестностям, жизнь в бункере перестала казаться им такой серой и беспросветной. По крайне мере, в убежище не нужно было бояться вторжения гибридов и вкалывать как в Дальнем.

Отношения Андрея и Кати сильно поменялись. Они пережили столько страданий и потерь, что теперь ценили каждый миг вместе. Влюбленные перестали ссориться по пустякам как раньше и просто наслаждались своим тихим счастьем. Когда Лисицина оправилась от раны, то пообещала, что назовёт первого сына Гором, в память о своём спасителе.

Пока Кузнецов изготавливал вакцину, Лев Николаевич развозил её по округе. Президент установил прочный союз с Новороссией, но не претендовал на прежний статус главы государства, а довольствовался новой ролью посла мира. Антивирус работал, пандемия прекратилась, дети рождались здоровыми, и выжившие с надеждой смотрели в будущее.

Дальний медленно, но верно рос и развивался. Однако не всем в нём нашлось место. Пленных Галину и Лидку при первой возможности отправили в Новороссийск. Никто в поселке не захотел дальше жить бок обок с Гордеевскими бабами.

Внутренних врагов в Дальнем больше не появлялось, с внешними тоже научились более-менее справляться. Для защиты от мутантов посёлок обнесли высоким глухим забором, а по верху протянули колючую проволоку под током. Теперь Дальний со стороны немного напоминал тюремную зону, зато вторжения гибридов прекратились.

Хозяйство разрасталось, Федор и Борис занялись разведением лошадей. Но после смерти Горика остро встал вопрос о ветеринаре. Эту профессию решилась освоить Дина, ей всегда нравилось возиться с животными. Девушка быстро влилась в жизнь поселка, как будто здесь и родилась.

Работы хватало всем. Люди постоянно чему-то учились: одни стрелять, другие лечить, третьи строить. Хочешь жить – умей вертеться. И только один человек в Дальнем потерял интерес к жизни. Альберт Борисович так полностью и не оклемался после травмы головы. Он поселился в самом маленьком домике на окраине, сильно изменился, редко выходил на улицу и почти всё время проводил один. Профессор отпустил длинную бороду и заметно постарел за эти месяцы. Его часто мучили головокружения, Хаимович ходил, опираясь на палочку, чтобы не упасть во время очередного внезапного приступа.

Маша и Андрей не стали раскрывать его личность. Все-таки профессор помог сделать вакцину, хотя бы на миллиардную долю процента искупив свою вину. По официальной версии, он умер от руки Харитона, а с ними прилетел последний выживший ученый из уральского бункера. Альберта Борисовича освободили от всех работ по состоянию здоровья, и, казалось, вообще не замечали его существования. Только Таня и Маша проведывали Хаимовича, приносили ему продукты и иногда скрашивали вечер разговорами за чаем.

Тем временем на кладбище Воробьева приложила ладонь к губам, а затем провела пальцами по могильному кресту мужа. Это был её маленький ритуал, прощальный поцелуй перед очередным расставанием. Маша посмотрела на Макса, догадываясь, о чем он думает:

– Вы сегодня едете?

– Угу. Пацаны уже ждут, как вернусь, сразу покатим.

– Надолго?

– Дня на три, не меньше. Дороги всё хуже и хуже. Скоро на лошадей пересядем, будем, блин, ковбоями-мародёрами.

– Вчера как раз жеребенок родился, Дина первый раз роды принимала, – Леха подошел к друзьям, не забывая поглядывать на кроны деревьев.

– Она тебе нравится? – неожиданно спросила Маша.

– Дина? Ну, она такая… интересная, – чуть замялся парень.

– Так не теряй времени. Женись, а то Макс отобьет, – посоветовала вдова.

Сова переглянулся с приятелем и снова тоскливо уставился на могилу сестры:

– Не, Леха. Я тебе точно не конкурент насчет Динки. Ты лучше Кира опасайся. А так Маша права, не тормози.

– Ладно, пора возвращаться, батя ждёт.

Друзья зашагали к посёлку и вскоре разошлись по своим делам. Леха ушел помогать отцу, а Макс отправился на очередную вылазку с Маем и Балу.

– Танюша, я пока свободна, хочешь проведать Альберта Борисовича? – предложила Маша.

– Давай! – с удовольствием откликнулась девочка.

Когда они открыли калитку, то поняли, что у профессора проблемы. В кухонном окне зияла большая дыра, а перед домом валялся табурет. Сам Хаимович тяжело дышал, скрючившись на полу.

– У него опять припадок! – Воробьева кинулась к аптечке, затолкала таблетку в трясущийся рот профессора и заставила проглотить лекарство.

Минут через десять Хаимович пришел в себя, взглянул на разбитую раму и обхватил голову руками:

– Мертвецы мерещились. Я видел, точно видел, как один пытался залезть в окно. Я швырнул в него табуреткой, а потом… больно, как больно. Сколько же мне это еще терпеть?!

Девушкас тревогой посмотрела на Альберта Борисовича, выглядел он сегодня совсем неважно.

– Тише, вам нельзя волноваться. Я попрошу Леху вставить стекло. Всё починим…, – попыталась успокоить Маша.

Профессор пропустил её слова мимо ушей. Он знал, что чинить надо не окошко, а кое-что в его голове. Но с этой поломкой уже никто не мог ему помочь. Ученый уставился на Таню,