Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

Мне хотелось съязвить на этот счет, но я сдержался. Молчание — золото. Пусть думает, что хочет. Однако Толстому явно не понравилось мое молчание. Он, по-моему, хотел что-то еще сказать, но я решил завершить эту неприятную для меня беседу.

— Я думаю, что на этом наш разговор закончен, ваша светлость? — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно вежливее, но, по-моему, получилось это не очень. Толстой нахмурился.

— Пока закончен, молодой человек, — холодно произнес он. — Пока.

Он ушел, а я вернулся к своим новым знакомым. Расспросами меня никто не одолевал, даже, как ни странно, Настя. Так что я в основном слушал их разговоры и наблюдал за происходящим вокруг. Кстати, Алена, на мой взгляд, была совсем непохожей на себя. Несколько раз она бросала на меня многозначительные взгляды, и, кажется, ей не терпелось со мной поговорить. Но не получалось. Получилось, когда, к моему ужасу, начались танцы. Да… ТАНЦЫ, чтоб им пусто было.

Вот чего я никогда в своей прошлой жизни не умел, так это танцевать. Нет, под ритмичные звуки в каком-нибудь клубе, да еще и если выпить, конечно, подергаться можно. Но здешним аристократическим танцем был вальс. Тут я вообще был полным профаном.

Когда Алена, взяв меня под руку, потащила в центр зала, где уже кружились в танце пары, я был готов к тому, чтобы опозориться по полной программе. Сдался на милость судьбы, решив — будь что будет.

Ну в конце концов, я же предупреждал! Так что если я отдавлю девушке ноги, она сама виновата. В принципе, можно попробовать повторить движения здешних танцоров, кружащихся с какой-то немыслимой для меня скоростью, но, сами понимаете… Толк от этого вряд ли будет.

Но к моему изумлению, на этот раз память моего реципиента пришла мне на помощь. Едва зазвучали первые аккорды и мы сделали первый шаг, я почувствовал, как тело само начало двигаться в такт музыке. Это было невероятно. Словно во мне проснулся другой человек, тот, кто провел свою юность не в попытках выжить, а в позолоченных бальных залах. Ноги сами находили нужные шаги, руки уверенно легли на талию партнерши, и мы закружились в танце, сливаясь с потоком других пар. Я был в шоке, но старался не подавать виду, полностью отдавшись этому странному, почти мистическому ощущению.

— А говорил, что не умеешь, — укоризненно прошептала она мне на ухо, когда мы сделали очередной изящный круг. Ее дыхание обожгло кожу, а в глазах плясали смешинки.

Я лишь пожал плечами, не зная, что ответить. Я не умел. Это тело умело.

Мы танцевали еще несколько минут, и я с удивлением обнаружил, что мне это даже нравится. Легкость, с которой мы двигались, пьянящая близость, тихий шелест платьев и приглушенный гул голосов — все это создавало какую-то волшебную, нереальную атмосферу. Когда музыка стихла, мы вернулись к нашей компании. Не успел я перевести дух, как в меня вцепилась Настя, и мне ничего не оставалось, как под любопытными взглядами присутствующих отправиться на второй «круг» танца.

Думаю, это последний. Честно говоря, не ожидал, что танцевать будет настолько тяжело. Я после первого-то танца чувствовал себя так, словно пробежал два километра по стадиону на время.

— Ты так и не рассказал, что за артефакт такой у тебя, — сразу принялась терзать меня вопросами девушка, когда мы закружились по залу. Ее рыжие волосы вспыхивали в свете люстр, а голубые глаза смотрели пытливо.

— Ты же сама видела его действие, — напомнил ей я.

— Видела, — согласилась она, — что-то вроде антимагии? Я, конечно, слышала о таких способностях, но они очень редкие. К тому же у начинающих магов.

— Что есть, то есть, — философски сообщил ей. На что получил задумчиво-многообещающий взгляд. И больше ко мне она с вопросами не приставала.

После того как танец закончился, я решил, что с меня хватит. Никогда не думал, что вальс может так вымотать. Или я один такой? Глядя на здешних гостей, чувствовал себя каким-то слегка ущербным, что ли. Ну, с другой стороны, у них практики, в отличие от меня, выше крыши. Я, по крайней мере, в грязь лицом не ударил.

Когда мы вернулись, я заметил, что Алена выглядела недовольной. Причина вскрылась сразу. Остальная компания во главе с Булатовым, кажется, уже изрядно набралась. Причем даже Базарова. Алена выглядела самой трезвой.

И надо признать, что с опьянением разговоры перешли на уровень того же самого Бирюлево. Развязно и пошло. Не стесняясь присутствия женского пола. Честно говоря, я уже готов был вмешаться, но Алена меня буквально утащила под каким-то надуманным предлогом.

— Возвращаться не будем. Пойдем отсюда, — предложила она, когда мы скрылись из поля зрения подвыпившего молодняка. — Мне надоело. Как только Булатов и компания перебирают, так сразу начинается это представление.

— Да не вопрос, — пожал я плечами.

Мне как-то вся эта тусовка была по барабану. Я вообще первый раз в жизни их видел. Не думаю, что увижу во второй. Хотя кто его знает! Вон, с Суворовым встретился…

Но, как говорится, «по-английски» нам уйти не удалось.

— Алена! — окликнули мою спутницу, и, повернувшись, мы увидели улыбающуюся брюнетку, наверно, нашего возраста, которая буквально набросилась на Фирсову с объятиями.

Когда бурные приветствия закончились, причем я не заметил, чтобы Алена им обрадовалась, я узнал, что передо мной дочь графа Толстого. Светлана.

Мне она показалась простой и приятной в общении. По крайней мере, аристократического высокомерия, которое было у ее отца, я не заметил. Но на меня особого внимания та не обращала, а просто забросала Алену вопросами.

Но длилось это недолго, и Фирсова сумела быстро и грамотно отделаться от навязчивой собеседницы. Хотя, надо признать, что помогло появление на горизонте какого-то смазливого блондинчика, чем-то напомнившего мне графа Суворова. Он издали помахал рукой Светлане.

— Ой, простите, мой жених волнуется, — улыбнулась девушка.

— Алексей Булгарин — твой жених? — удивленно уточнила Алена.

— Да… Ладно, подруга, увидимся. Потом все расскажу. Созвонимся. До встречи, — с этими словами она ушла.

Булгарин? Хм… Теперь понятно, почему переживал Толстой. Я хотел уже спросить Алену по этому поводу, но она уже потащила меня к хозяину дома. Тот стоял в одиночестве, недалеко от выхода из зала, и задумчиво потягивал шампанское.

— Григорий Аркадьевич, мы пойдем, —