Игра клеток - Гарри Конолли

Черт. Аннализ ничем не могла помочь. Домашние животные были почти у подножия холма.

Задняя дверь церкви была всего в нескольких ярдах от нас. Я побежал к ней, прижимая к себе Аннелизу.

— Просыпайся, босс — Я посадил её себе на плечо.

— Сейчас самое время проснуться.

Самый быстрый из питомцев достиг подножия холма. Я держал в руке призрачный нож, готовый вскрыть замок, но дверь распахнулась внутрь, когда я повернул ручку. Слава Богу, что есть сельские церкви.

Я бросился в продовольственный склад и поставил Аннализ на пол, затем захлопнул дверь и задвинул засов, чтобы запереть ее.

В комнате было темно. Я включил свет. Руки взялись за ручку, а кулаки заколотили по входной двери позади нас. Я навалился плечом на одну из металлических полок и прижал её к двери, закрывая ее.

Я побежал обратно через комнату в церковь. На входной двери был засов, и я закрыла его, но яркие, красивые витражи здесь никого не удержат.

Я бросился обратно в продовольственный магазин и запер дверь. Подсунув под дверную ручку деревянный стул с высокой спинкой, я опустился на колени рядом с Аннализ.

Через заднюю дверь прогремел выстрел. Я опрокинул еще одну полку и прислонил её к верхней части дверного проема.

Вокруг меня засвистели пули. С опрокинутой полки на пол высыпалось семь или восемь пятидесятифунтовых мешков с мукой, и я растянулся за ними. Я отодвинул ногой стол пастора к стене, чтобы освободить место. Мешки с землей защитили бы меня лучше, но это было лучшее, что я мог сделать.

Я схватил Аннализ и потащил её по полу к моему скромному убежищу. Я упустил свой шанс убить сапфировую собаку, но не был готов сдаваться. К сожалению, я не собирался добираться до хищника, пока не разберусь с его питомцами. Два пистолета, упирающиеся мне в бедренные кости, возможно, и помогли бы мне в этом, но я не хотел начинать расстреливать невинных людей, которые не могли себя контролировать, потому что я не мог выполнять свою гребаную работу. Мне было все равно, что с ними сделал сапфировый пес, я не хотел с ними драться.

Все, что мне было нужно, это белая лента, которую использовала Аннализ, чтобы заставить того мужчину на улице Сансет потерять сознание.

Я порылся в её куртке, вспоминая Пенни и маленького Марка, лежащих мертвыми на полу крошечной тюремной камеры, и Пиппу, упавшую на спину. Может быть, если бы я убил сапфировую собачку, домашние животные действительно смогли бы снова стать самими собой. Может быть, только может быть, они не упадут замертво. Но я должен был действовать быстро, потому что не знал, сколько времени осталось у питомцев, а пули все еще долбили дверь.

Аннализ выглядела невредимой, но была совершенно неподвижна. Я даже не мог понять, дышит она или нет. Зан словно выключил ее.

Белой ленточки там не было. Я поискал еще раз. У нее осталось только две ленточки. Обе были зелеными. Я знал, на что они способны, и это определенно было смертельно.

Я выплюнул серию проклятий. Из церкви донесся звон бьющегося стекла, затем из-за двери прогремела серия выстрелов. Я знал, что они будут в комнате через минуту или две, и я знал, что это будет означать.

Я сунул зеленые ленточки в карман. Я бы ими не воспользовался, я знал, что не воспользуюсь, но хотел иметь их при себе на всякий случай.

Выстрелы прекратились, и началась драка. Толпа пыталась пробиться внутрь, даже наглухо закрытая дверь, ведущая в церковь, дребезжала под натиском. Они наступали со всех сторон. Я вскочил на ноги и, оттолкнувшись от последней полки, прислонил её к внутренней церковной двери как раз в тот момент, когда она начала открываться. Я нырнул обратно в укрытие.

Я вытащил пистолеты из-за пояса брюк, затем положил Аннализ поверх мешков с мукой. её татуировки делали её пуленепробиваемой, те же заклинания, которые защищали её от бандитов Мерпати, защитят её и от пушек домашних животных, и они защитят и меня, если я буду держаться достаточно низко. Это было все, на что я мог рассчитывать.

Я направил старый револьвер на дверь. Черт. Действительно ли я собирался это сделать?

— Делай то, что должен — сказала Кэтрин. Все, что нужно. Я вспомнил, как маленькая Шеннон Коннер смотрела на меня, умоляя убить сапфировую собаку и вернуть ей её бабушку.

Когда же я перестану сдерживаться?

Я выстрелил четыре раза. Ответный залп тут же пробил дверь и стену. Пули посыпались градом, это была ужасающая смесь выстрелов из винтовок, пистолетов и дробовиков.

По моей коже побежали мурашки, когда я распластался на земле. Я никогда не слышал такой оглушительной канонады и подумал, что один только этот невероятный, гнетущий звук может убить меня.

Залп быстро закончился. В ушах у меня звенело, но я все еще слышал щелканье разряжаемого оружия.

Утренний солнечный свет проникал сквозь отверстия в стенах, как сквозь стойку с копьями, освещая плавающую в воздухе штукатурную пыль. Я поднял оба пистолета и нажимал на спусковые крючки, пока они не разрядились.

Прогремел второй залп, но стрельба была более редкой и рассеянной. Рикошет зацепил каблук моего ботинка, но не задел меня. Наконец выстрелы стихли, и все, что я мог слышать — это щелканье разряженных пистолетов.

Домашние животные начали пробивать стены прикладами, расширяя отверстия. Я посадил Аннализ на стол, стараясь не задеть шнур портативной стереосистемы. Потолок был недостроен, и я мог видеть водопроводные трубы и кабель BX, проходящие между стропилами. Я запрыгнул на стол и встал над ней. Своим призрачным ножом я отрезал от водопроводной трубы кусок длиной в два с половиной фута. Когда я поднял его, вода хлынула на кафельный пол. Он был тяжелым, но сойдет.

Все больше рук и ног просовывалось сквозь растущие проломы в стене. Домашние животные, которые ломились во внутреннюю дверь церкви, отошли, вероятно, чтобы обойти здание. Они пинали и колотили в стену и дверь, а затем начали пытаться пролезть внутрь. Все, что я мог сделать, это ждать.

Я протянул руку и нажал "Воспроизвести" на портативной стереосистеме Долана. Это была старомодная стереосистема, на которой проигрывались компакт-диски. Через пару секунд заиграла испанская гитарная версия "Рудольфа красноносого северного оленя". Праздничная музыка? Это была еще одна причина ненавидеть мир. Я наблюдал,