Игра клеток - Гарри Конолли

Хондо был прямо рядом со мной, на лбу у него было пятно автомобильной смазки, и как только я увидел одно знакомое лицо, я увидел и другие: одного из ходулистов, Сью, фельдшера скорой помощи, Джасти Пивенса. Насколько я мог видеть, ни у кого из них не было белых отметин, но у всех них был целеустремленный взгляд питомцев сапфировой собаки.

Один из мужчин, шедших рядом со мной, был высоким парнем с челюстью, как у погонщика коров в поезде, и угрюмым взглядом. Он слегка споткнулся, затем повернулся ко мне, его левый глаз закрылся, как в замедленной съемке. Он сказал: "Бу-бу-гу, глерр", затем его рот и левая рука отвисли, и он упал на траву.

Я бросился на него и перевернул. С него слетела шляпа, и с губы свисала толстая струйка слюны. Он умирал прямо у меня на глазахумирал от инсульта, как Пенни и Малыш Марк в своих камерах, и я ничего не мог с этим поделать, кроме как наблюдать.

Я потрепал его по щетине на макушке. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы обнаружить под волосами кусочек белой кожи. Сапфировый пес научился скрывать свою метку.

Животные придвинулись ко мне, и я снова поднял руки. Семь или восемь из них навалились на меня, прижимая к мокрой траве. Они заломили мне руки за спину. Я выругался на них и попытался высвободиться, но они навалились на мои руки так, что мне показалось, что у меня вот-вот лопнет плечо. Я перестал сопротивляться и позволил им надеть на меня наручники и поднять на ноги. Черт. Единственный способ добраться до своего призрачного ножа, это вызвать его через собственное тело. Никто не попытался помочь Угрюмому Глазу.

На другой стороне поля я увидел, как серый "Вольво" выезжает со стоянки. Казалось, больше никто этого не заметил. Уходи, Кэтрин, уходи.

Они подтолкнули меня вперед. Когда мы подошли к манежу, я увидел Престона среди людей, все еще стоявших на страже. Он все еще держал в руках свой двуствольный дробовик, но, казалось, больше не хотел меня пугать.

Позади Престона я увидел Пиппу Вулфовиц и Грасиелу. Я поискал глазами малышку Грасиелы с её крошечными сережками, но не увидел её поблизости. На Пиппе была все та же шапочка Санта-Клауса и выражение лица бульдога, что и у дома Большой Пенни, но под курткой у нее была пижама. Она посмотрела на небо, как будто хотела рассмотреть облака, затем упала навзничь и затихла. Никто не пошевелился, чтобы помочь ей.

Черт. Они умирали вокруг меня.

Пастор Долан протолкался сквозь толпу.

— Где две женщины, которые были с вами?

От его ледяного взгляда у меня мурашки побежали по коже, поэтому я ухмыльнулся ему.

— Они сбежали, пока вы, придурки, гонялись за мной.

Он не был оскорблен. Возможно, он больше не знал, как реагировать на оскорбления.

— Скоро ты расскажешь нам больше.

— Да, конечно, я расскажу — сказал я.

— Отведи меня к своему питомцу.

Все остановились и повернулись ко мне. Казалось, они были в какой-то секунде от того, чтобы вышибить из меня дух. Я почувствовал внезапное нервное покалывание в затылке.

— Он не домашнее животное — тихо сказал пастор.

— Вы слышите меня? Не употребляйте больше это слово.

— Конечно, конечно. Но в следующий раз, когда будешь кому-то угрожать, сначала встань на ящик.

Он никак не отреагировал, просто отвернулся. Хондо схватил меня за правую руку, а незнакомый мужчина за левую. Это было оно. Я пожалел, что у меня не были свободны руки, чтобы я мог схватить свой призрачный нож. Вход в манеж находился всего в десяти ярдах от меня.

Небо справа осветилось зеленым светом. Все повернулись к нему, и я отступил назад, чтобы лучше видеть сквозь верхушки фестивальных шатров.

Зеленый огонь пробил дыру в крыше пасторского дома. Раздался громкий хлопок, затем серия резких тресков. Это было похоже на фейерверк.

Сквозь стену пробился сноп голубых огней. Казалось, весь дом прогнулся, кусок крыши взлетел вверх, и секунду или две спустя мы услышали взрыв.

Внезапно вспыхнуло еще одно зеленое пламя.

— Давай, босс — сказал я себе под нос. — Надери ему задницу.

Часть стены первого этажа внезапно исчезла. Здание просело само по себе. Раздался пронзительный звук, похожий на крик. Стены содрогнулись, и столб белого пламени прорвался сквозь всю крышу.

Горящие дрова дождем посыпались на близлежащую лужайку. У меня внутри все сжалось. Я никогда не видел, чтобы Аннализ использовала белый огонь, возможно, это было заклинание, которое она держала про запас.

Стены искривились и превратились в руины. Я стоял в толпе, наблюдая, как куски разбитой черепицы и сайдинга горят в грязи. Я искал среди обломков фигуру, мелькнувшую в темном пальто, но ничего не мог разглядеть.

Босс, пожалуйста, останьтесь в живых.

Пастор повернулся к Уотерфорду.

— Соберите дюжину людей и проверьте это.

Он оглянулся на свой дом, и на его лице отразилось столько же беспокойства, сколько на опрокинутом Порт-Потти.

— Вообще-то, возьмите с собой двадцать человек. С оружием в руках. Убейте любого, кого найдете там. Мы не хотим рисковать его безопасностью.

Уотерфул увел с собой примерно треть толпы, может быть, две дюжины человек, но эти парни действовали не в соответствии с военной дисциплиной. Они промаршировали по открытому полю толпой с разномастным оружием в руках.

Меня подтолкнули к открытой двери. Люди перешагивали через тело Пиппы, как будто она была гнилым бревном.

— Я сотрудничаю — огрызнулся я.

— Вам не обязательно держать меня за руку. Я сотрудничаю!

Они не отпускали меня. Мой желудок скрутило, когда я подумал о том, что меня могут притащить к хищнику со скрученными руками. Черт, я чувствовал себя глупо.

Мы вошли внутрь, миновав галогенный прожектор, установленный на подставке в дальнем углу. Это была та же белая комната, где я обедал в церкви. Столы, стулья и противни были убраны, и комната была залита светом. Я насчитал четыре галогена, каждый из которых был установлен в углу и сиял на подставке у дальней стены. Я чуть не споткнулся о толстые черные силовые кабели, которые тянулись вдоль основания трех стен.

А на пьедестале стояла сапфировая собака, восседавшая на большой атласной подушке, словно избалованная королевская особа. её хвост подрагивал, иногда медленно покачиваясь, а иногда меняя положение так быстро, что глаз не успевал заметить.

Ее спина выглядела иначе, чем я помнил. Когда я видел его в последний раз, оно было гладким, как у змеи, но теперь я увидел ряд