Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Тебе выбили пару зубов, потому что ты, языкастая тварь, виновник гибели шестерых человек. Ты враг! Предатель, который подставил команду.

Яркий зловещий отблеск появился на бледном лице Станислава. Шеф придал голосу больше твердости и продолжил обвинительную речь с растущим нажимом.

– А может быть, ты сознательно выходил в эфир? Ты же технический консультант. Разве тебе не знаком принцип действия современных радаров и импульсной связи? Разве ты не знаешь, что в эфир больше двух раз не выходят? Совсем недавно мы расстреляли одного такого же словоохотливого говоруна. Скажи-ка нам всем: может быть, ты заранее подготовился к запланированной диверсии? Может, ты и хотел, чтобы новый агрегат «комиссаров» не попал в руки Проекта? Что? Сумеешь теперь доказать обратное? Что-то я сомневаюсь.

После прозвучавшего убийственного заключения технический консультант белокаменной статуей замер на том самом месте, где и стоял. Ошалелый взгляд его потерялся за пределами восприятия.

– Я… не знал. Я механик, а не связист. Я хотел, как лучше. Хотел собрать больше интересных образцов для изучения в лаборатории. Я же не знал…

– Врешь! Не этого ты хотел, – возмутился Родимов. – Ты хотел повыеживаться перед окружающими. В Совете ты – пешка. А тут ты решил показать себя «перцем». Всех прижать к ногтю. Застроить всю базу и насладиться величием. Хрен тебе. Каждый занимает только одно место! Место, «согласно купленному билету» … Ты улетаешь сегодня, насколько я знаю. Вот и лети. И хорошенько запомни: если ты там, в Совете, посмеешь хоть одним словом упомянуть о выбитых зубах, то запись боя, полный профессиональный анализ твоего крайне возмутительного, вредоносного поведения, запись этого заседания и комментарии к ней, окажутся на столе Председателя. А потом я найду тебя лично. Найду и убью. Поинтересуйся в Архивах, если имеешь к ним допуск. У меня есть опыт общения с такими, как ты. Пошел вон, пока я не передумал.

Повторять не пришлось. Перепуганный насмерть советник пулей вылетел из помещения. Надо полагать, теперь он до самого вылета не высунет носа из гостевого отсека. Отлично. Пусть там и сидит. Незачем шляться по базе для его же собственной безопасности. Еще прибьют ненароком.

Тут командор внезапно замер. Брезгливо сморщился и почесал нос. Черт! Получается, этот проклятый советник летит тем же рейсом, что и будущие пилоты. Ну и попутчик для Евы!

Впрочем, если рассудить объективно, действие разумное, правильное. Законспирированный комплекс Совета находится тоже в горах. Раньше он располагался на территории Швейцарии, но после таинственного исчезновения Аманды Ван Целлер скрытое пристанище верховного руководства срочно перенесли. Место его нынешней дислокации недалеко от «Алькатраса». В Гималаях. Но доступ туда ограниченный.

Точные координаты убежища знали лишь единицы пилотов. Только те, кто входили в утвержденный лично Председателем секретный список самых квалифицированных, проверенных временем и делом людей.

Посылать в одном направлении два корабля неразумно и непрактично. Правда, «Барракуде» сначала придется совершить прогулку до «Алькатраса», а потом, без лишних свидетелей на борту, вернуться назад…

Стоило командору выйти из совещательной комнаты, к нему бегом, словно на крыльях от счастья, подлетела Николь. Светилась и сияла всеми возможными положительными эмоциями.

– Сэр! Командор, сэр! – защебетала довольная девушка. – Спасибо вам! Спасибо и от меня, и от брата. И от всех остальных. Я знала! Я верила! Я… я…

– Ты, ты, – засмеялся Родимов. – Это вас, Николь, нужно благодарить. Я бы не смог разрешить ситуацию, если бы не узнал о ней. Признаться, мне знакомы мотивы импульсивного поступка вашего брата. Довелось, знаете ли, самому пережить нечто подобное… Да! Говорю, чтобы вы знали: брат ваш арестован. И это наказание он заслужил справедливо. Так что идите, Николь. Занимайтесь прямыми обязанностями и ни о чем не тревожьтесь.

– Сэр! Да, сэр! – четко отрапортовала Николь Платини.

И вдруг… она поднялась на пальцах ног и быстро чмокнула командора в его небритую несколько дней щеку.

Николь убежала. Родимов оставался на месте. Видел, какими разными, но любопытными взглядами расценили взрывной поступок француженки случайные очевидцы. Он-то ее понимал. Незадачливо усмехнулся, дотронулся пальцами до щеки и неторопливо зашагал в сторону гауптвахты, где находился и изолятор временного содержания.

Охрана встретила командора без помпезностей и торжественного церемониала. В таких мрачных местах как «губа» Устав регламентировал строгость и безупречную дисциплину, но не пафос и парадный плюмаж.

У первой же камеры гауптвахты Родимов обнаружил оживленную группу военнослужащих, наперебой делившихся впечатлениями о каком-то событии. Заметив начальство, рейнджеры выстроились четкой шеренгой и поочередно принимали стойку «смирно». Приветствовали командора по мере его приближения.

Станислав через открытую в данный момент перегородку взглянул на того, к кому бдительная комендантская стража пропустила столько шумных гостей. Но ведь запрета на посещения никто не вносил.

Старший лейтенант Анри Платини. Офицер стоял у красной черты, пересечь которую означало бы умереть, и разговаривал с подчиненными. При появлении командора тоже застыл.

Шеф не стал задерживаться. Молча ответил на воинское приветствие и прошел дальше. В конце коридора остановился.

– А говорили, он полный отстой. И мудак, – донесся вслед еле слышный шепот какого-то рейнджера.

Надо было бы сделать вид, что ничего не услышал. Так правильнее и разумнее. Для кого-то, но не для Стаса.

– Можешь повторить? – спросил он, резко развернувшись в обратную сторону.

Бойцы, разумеется, не ожидали. Замерли. Некоторые даже с испугом.

– Могу, сэр! Но не буду, – раздался смелый голос в ответ.

Вперед шагнул смуглокожий военнослужащий лет тридцати, среднего роста и спортивной комплекции. Происхождением явно латинос.

– А что так? – усмехнулся заместитель командующего.

Рядовой без раздумий (факт, сам по себе говоривший об искренности) ответил с той же долей уверенности:

– Не подумайте, сэр, что боюсь. Просто я так не считаю. Не берусь отвечать за всех, сэр, только мне кажется, мои друзья со мной согласятся.

Пару секунд в воздухе висела напряженная тишина.

– Карать тебя за оскорбление я не стану, – сдержанно произнес командор. – И не потому, что ты только что морально реабилитировался. В будущем остерегайтесь, господа, публично высказывать мнение о начальниках. У вас нет достоверной и полной информации. Вы не можете правильно оценивать их поступки. По объективным причинам никогда и не сможете. А в силу слишком большой разницы в доступе к информации, в степени ответственности и много еще в чем, ваши суждения о командирах очень часто бывают ошибочными. Помните об этом.

Козырнув на прощание, командор-майор развернулся. Направился дальше.

В следующем отсеке находились камеры строго