Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

содержания. В отличие от гауптвахты, куда помещались для отбывания временного наказания нарушители внутреннего порядка, в изоляторе размещали только военных преступников, потому и режим содержания был суровым и жестким.

Лицевая стена камеры Дарси отсутствовала. Собственно, как и во всех камерах изолятора. Роль непреодолимой перегородки играла прозрачная пелена лазерного заслона. Звуки она пропускает, а любое материальное тело моментально сожжет. Конвоиры и охрана секции должны постоянно видеть, чем занимаются их поднадзорные. По этой причине глухие перегородки и ликвидировали.

Пенелопа к моменту появления Станислава с подогнутыми ногами сидела на опущенном лежаке. Выглядела очень подавленной, похудевшей и серой от недостаточного освещения.

Некогда белоснежный халат ведущего специалиста и помощника профессора Картера превратился в замусоленную помятую тряпку. И пусть температура воздуха в камере поддерживалась на уровне двадцати двух градусов Цельсия, Дарси куталась в этот халат, словно ей было холодно.

– Знаете, командор, – первой заговорила женщина, – Я почувствовала ваш приход. Можете мне не верить, но я откуда-то знала, что именно сегодня увижу вас здесь.

Родимов остановился вплотную у лазерного барьера.

– Странно, что именно вы мне об этом сказали. Такое впечатление, что вы рады моему появлению. Впрочем, я вас вполне понимаю. Извините, раньше не получилось.

Натянутая улыбка тронула бесцветные губы собеседницы, сложенные трубочкой.

– Я вас не упрекаю, – спокойно ответила она. – Слава богу, с вами все обошлось. Джонатан с таким неукротимым восторгом рассказывал о вашем потрясающем поединке с карателями. Жалко, мне не довелось посмотреть запись лично… Простите. Я опять увлеклась.

Удивительной в словах Дарси была не осведомленность. Вполне предсказуемо, если знать о ежедневных визитах Картера. Удивительной была искренность той, кто по логике не должна была радоваться успехам человека, лишившего ее любимой работы и относительного материального благополучия. Пенелопа говорила искренно. Стас это видел.

– Знаете, – продолжила Дарси. – Я вас ни в чем не виню. За столько дней, проведенных в этом не самом приятном месте, у меня было достаточно времени хорошенько подумать. И я пришла к выводу, что вы правы. Только не принимайте мои слова актом капитуляции или вроде того. Просто вы действительно правы. Когда живешь и работаешь в спокойной размеренной обстановке, вдали от опасностей и тревог, твой взгляд поневоле замыливается. Я ведь и в самом деле знала о личности Саиды все. И что? Видите, как! Не предполагала, не вспомнила. Когда поверила ей и открывала дверь, в моей голове не мелькнул даже слабый намек на мысли о том, что Саида кинется нас убивать… Ладно. Поздно уже. Я так понимаю, меня сейчас на спецобработку?

По пути в изолятор Станислав всячески моделировал будущую линию поведения в беседе с Пенелопой Дарси. К окончательному варианту так и не пришел, а теперь неожиданно для себя понял: Пенелопа избавила его от такой необходимости. По собственной инициативе женщина открыла все, что собирался выяснить командор.

– Вот для таких именно случаев и существуют инструкции и приказы. Если бы вы их выполняли… – Стас внезапно умолк. Взял себя в руки и заговорил сдержанно. – Время всегда лечит раны, Пенелопа, и дает возможность рассуждать трезво. Не всем разумеется, а лишь тому, кто способен к непредвзятому рассуждению. Рад, что вы оказались из их числа. Я отменяю решение. Возвращайтесь к работе. Вам восстановят все, чего вас лишили. Если, конечно, вы сами того желаете и не станете больше думать обо мне или о Лере так, как вы думали раньше. Очень надеюсь на то, что ваш негативный всплеск был лишь досадной случайностью, вызванной стрессом.

Дарси опустила ноги на пол. Медленно встала, одернула полы халата, затем снова села. Опять поднялась. Осмотрелась вокруг, будто могла что-нибудь позабыть или о чем-нибудь сожалела. Выглядела она не просто потерянной. Она, будто вырвалась из какого-то неизвестного измерения.

– Я… я могу идти? Вы меня оставляете?

Командор не ответил на прозвучавший вопрос.

Бывшая арестантка шагнула к лазерному барьеру. Подождала, пока комендантский рейнджер отключит его, и переступила черту. Как-то особенно набрала полную грудь воздуха, словно тут, в метре от камеры, он был другим. Но он и был другим, как ни странно! Да, всего в метре от камеры. Это был воздух свободы.

– Вы снова правы, командор, – заговорила Пенелопа. И вдруг улыбнулась. – Я уже начинаю к этому привыкать… Только, сэр, когда я пожалела… вы знаете о чем, я никому не желала возмездия. Никому, кроме Голубевой. Я видела ее хищный взгляд. Видела и чувствовала, когда она била меня. Она тоже не изменилась, командор. Она подобная Саиде. Голубева – убийца, сэр! Как была, так и осталась. Помяните мои слова. Остерегайтесь ее.

Глубокий вздох командора, его полный сожаления взгляд, заставили Пенелопу задуматься.

– Жаль, – искренне ответил Родимов. – Очень жаль, мисс Дарси, что вы не присутствовали с нами у лагеря сопротивленцев.

– К чему это, вы? – удивилась женщина.

– Вы, Пенелопа, очевидно, позабыли досье Леры Голубевой. Могу напомнить. Маленькая, щупленькая, всегда полуголодная девочка, напрочь лишенная детства, проводит большую часть времени в темных подвалах старого дома. Вместо материнской ласки ей были: произвол отчима и его же извращенная похоть. Лера не имела причин для любви к обществу. Она стала солдатом. И сейчас она тоже СОЛДАТ. Солдат, который ненавидит врага. Вы, Пенелопа, крайне необдуманным поступком поставили под угрозу жизнь не только Леры, но и ее близких подруг. Про коллег и саму себя я молчу. А это значит, что в тот самый момент вы стали для Голубевой врагом. Она била не Пенелопу Дарси. Она ликвидировала угрозу.

Кажется, глубокий смысл сказанных слов нашел желаемый отклик в голове Пенелопы. Женщина вновь призадумалась.

– Вы бы видели те же глаза, – завершил командор. – Когда Лерка выводила несчастных детей и прикрывала их собственным телом…

Глава 15

Ну, казалось, можно было расслабиться, неотложные на сегодня проблемы вроде как решены, и решены наилучшим образом.

Брат Николь Платини оказался вполне добросовестным офицером. Через три дня он вернется к командованию людьми, причем в свете известных событий вернется к ним «народным героем». Как же, не побоялся съездить по физиономии члену Совета!

Пенелопа Дарси приступит к важнейшим экспериментам, и, возможно, душа ее успокоится. За истекший период времени, проведенный в камере изолятора, выводы умная и хорошо образованная женщина сделала правильные. Неприятное происшествие послужит Дарси наукой на будущее, а слова командора насчет Леры Голубевой дадут Пенелопе