Диспноэ - Юлия Арвер

Разговор стух, и между ними повисло неловкое молчание. Никто не решался заговорить, но Лиза кожей ощущала, как Кирилл украдкой поглядывал на нее. Она же упрямо пялилась на пролетающие мимо дома, чувствуя, как чешется язык ляпнуть что-то, за что ей непременно будет стыдно перед самой собой.

Лиза сдержится. Она – боец, а не тряпка!

– Что это за машина? – тихонько спросила Лиза, когда от нервного молчания стало подташнивать, и тут же мысленно назвала себя слабачкой.

– Моя первая. На ней я учился водить, когда получил права.

– Разве водить учат не на курсах вождения? – фыркнула Лиза.

– Отец подарил мне эту машину вместе с правами и отправил учиться со своим водителем. Если честно, его водитель – крутой, кстати, мужик – обучил меня куда лучше, чем любые курсы.

– Ну да, как я посмела подумать, что ты чему-то мог учиться как все?

– Вообще-то я всегда учился как все. Почти всегда, – огрызнулся Кирилл. – И в школе, и в универе. Со мной учились такие же дворяне, дети бизнесменов и бандитов, которые стали бизнесменами. Поверь, преподавателям нужно было выделять или всех, или никого.

Лиза прикусила язык. Ее упрек явно больно кольнул Кирилла, а ведь из-за вечных придирок отца он так стремился быть лучшим.

«Дура! Злишься, когда кто-то топчется по твоим мозолям, зато сама на чужих танцуешь чечетку», – обругала себя Лиза и замолчала, совершенно не понимая, ждет ли Воронцов извинений. Похоже, нет. Он ничего от нее не ждал, как и она от него. Кирилл уверенно вел машину, и Лиза в который раз невольно любовалась его руками на руле.

В полной тишине они доехали до дома Алана. Еще три дня назад он переговорил защиту и дал Лизе беспрепятственный доступ, поэтому она с легкостью открыла ворота.

Когда Воронцов заглушил двигатель и вышел из машины, им навстречу уже мчался Ник. Он выглядел по-настоящему взволнованным.

Пожав руку Кириллу и приобняв Лизу, Ник выпалил:

– Мне кажется, ведьма вот-вот помрет. Она так визжала… В общем, стыдно признаться, но я не хочу видеть, что сделал с ней Алан.

– Как он ее нашел? – деловито спросил Кирилл, не впечатлившись словами Ника о пытках.

– Сказал, что шел по ее следу два дня. Ведьма недавно родила от обычного человека. Ульяна велела ей отказаться от сына и отдать его отцу. Видать, материнский инстинкт возобладал, и она периодически сбегала из клана, чтобы навестить ребенка. Вот и стала слабым звеном.

Была у ведьм такая жестокая традиция: мальчики в клане им не нужны, их отдавали отцам.

– Давно Алан ее колет?

– Когда ведьма в первый раз закричала, я позвонил тебе. До этого где-то десять-пятнадцать минут он пытался говорить с ней по-человечески.

– Ведьмы хоть и живучи, боль чувствуют, как все мы. Невозможно сопротивляться ей долго, если только секрет не важнее смерти. В итоге она расколется, – совершенно равнодушно заявила Лиза и твердым шагом поспешила к дому.

Шаг, шаг, шаг. Только не вспоминать, как острая заколка Гордия дырявила кожу Лизы и посылала волны боли по всему тщедушному тельцу. Алан всегда отличался изяществом методов. Он явно не тыкал ведьму ножом и действовал куда изобретательней.

– Лизавета, куда ты так несешься? – выкрикнул Ник. – Эй, да подожди ты! Зачем тебе это видеть и слышать?

Но Лиза не ответила. Она пережила все пытки Гордия, пережила схватку с русалкой, пережила высшее общество Петрограда, которое ранило ее больней, чем любовник матери. Она заставит себя спуститься в подвал, чтобы не пропустить ничего из того, что скажет ведьма. Хватит оставаться в неведении!

Дом встретил ее уютом и запахом сладкого теста. Лиза нервно хихикнула. Алан испек пирог и в свободное время занялся допросом с пристрастием?

Из подвала, дверь в который вела из холла, доносились приглушенные женские визги. Из-за двух дверей – деревянной и металлической, испещренной защитными символами, – они не разносились по дому как сигнал бедствия.

Лиза рывком открыла деревянную дверь и уверенно схватилась за ручку металлической, но ее руку накрыла прохладная ладонь Воронцова. Он незаметно догнал ее.

– Ты в порядке? – с пониманием глядя ей в глаза, твердо спросил Кирилл. – Если тяжело, останься здесь. Меня там будет достаточно.

– Я никогда ни от чего не бежала на этой работе и сегодня не собираюсь делать исключение, – процедила Лиза, высвобождая руку из захвата. Воронцов все понял и отступил на шаг.

Лиза с силой дернула дверь, и та поддалась. Алан не запер ее, наверняка предполагая, что Ник пойдет следом. Он не пошел. Зато пошли незваные гости.

Они с Воронцовым спустились по бетонным ступеням. Внизу ждала еще одна дверь, которую Алан оставил распахнутой. На лестницу лился приглушенный трепещущий свет. Судя по запаху, Алан жег свечи из ладана. Много свечей. Лиза замерла перед деревянным порогом и хмыкнула. Дядя Алан в своем репертуаре – в пороге торчали ножницы.

Ведьма не сбежит, пока ей отрезан путь на свободу. Старые поверья порой оказывались куда действенней пистолетов, пулеметов и бомб.

Алан, сегодня одетый в белоснежную футболку и светло-голубые джинсы, никак не тянул на палача, пытавшего ведьму. Однако его кровожадная улыбка и алые зрачки кричали, что происходящее доставляло ему извращенное удовольствие.

Ведьма – кудрявая девушка лет двадцати пяти – извивалась на железном стуле, ножки которого крепились к полу мощными болтами. Почти как в допросной Управления. Алан предусмотрительно связал ее руки и ноги. Причем связал не обычными веревками, а черными, явно заговоренными на кладбище. На них кто-то очень изобретательный надел серебряные бусины, которые не по душе любой нечисти и колдунам, имеющим дело с темной магией. Судя по воспаленной коже запястий и щиколоток, ведьма относилась как раз к таким. Лиза тут же поняла, что веревки – очередное творчество бабушки Лиды.

Алан поигрывал ножом в руке и с ухмылкой смотрел на Лизу с Кириллом.

– Нико так и не решился спуститься?

– Визги ведьмы его напугали, – ответила Лиза, не поднимая глаз от пола. Толстые восковые свечи, вставленные в подсвечники на стенах, освещали тень ведьмы, в которую Алан успел вогнать три ножа. Этот нехитрый обряд должен был причинить ей нестерпимую боль. Если ведьма держалась и после этого, значит, вправду скрывала что-то любопытное.

– Ох уж эти изнеженные дворяне. Я-то, дурак, размечтался, что мы подружимся, но он совсем не желает разделять мои увлечения, – беззаботно ответил Алан, не спуская хищного взгляда с ведьмы.

Та смотрела на них с чудовищной ненавистью, но молчала. Молчала, сцепив зубы так крепко, что эмаль уже давно должна была треснуть.

– Не колется? – деловито спросил Воронцов.

Он