Диспноэ - Юлия Арвер

вдруг преобразился на глазах. Если в холле перед Лизой стоял Кирилл, то в подвале, в ореоле мягкого света и тяжелого запаха ладана, перед ней предстал безжалостный глава Круга. И Лизе, стыдно признаться, нравилась даже эта его ипостась.

«Хватит, дура!»

– Пока нет, но у меня в рукаве припрятаны еще несколько козырей. – Алан расплылся в зловещей улыбке. – Довелось мне лет тридцать назад искать одну ведьму в Чите. Так вот, местные легенды гласят, что ведьм и колдунов нужно накормить собачьим дерьмом, чтобы лишить силы. Тогда я так и не смог проверить – ведьму пришлось убить. Почему бы не провести эксперимент с Машулей?

Лиза скривилась, а Воронцов вопросительно поднял брови. В случае с Аланом никогда не поймешь, шутит он или нет.

– Ах да. У меня нет собаки, зато есть пара бутылок красного вина.

Алан нарочито медленно взял с деревянного столика на тонких ножках серебряный бокал. Судя по тому, что перед этим он надел перчатки, серебро это отнюдь не простое. Заговоренное.

Одно движение, и красное вино из бокала выплеснулось в лицо ведьме. Вино из заговоренного серебряного бокала. Лиза поморщилась. Когда-то она неосторожно прикоснулась к заговоренному серебру, и этот день уж точно не попадет в копилку приятных воспоминаний. Было больно. Очень. Закончилось ожогом.

Визг ведьмы отразился от стен. Ни Кирилл, ни Алан не поменялись в лице. Оба ждали ее признаний.

– Чтоб вы сдохли, суки! – вопила она, пока по некогда прелестному лицу расползались алые волдыри. Вино обожгло нежную кожу.

– Это будет не сегодня, дорогая Машуля. Я все еще жду ответ на свой вопрос.

– Проклинаю тебя-я-я! – выла ведьма, раскачиваясь на стуле, который, к ее сожалению, стоял слишком крепко.

– Ага-ага, становись в очередь. Знаешь, сколько людей уже прокляли меня? Даже та самая Мила, которую вы вместе с Ульяной так бессовестно предали.

– Я никого не предавала-а-а! Я пришла к Ульяне позж…

Ведьма захлопнула рот. Поняла, что сболтнула лишнего.

– Допустим, ты присоединилась к Ульяне позже. Но ты знала, что она промышляет темной магией?

Ведьма потрясла головой и плюнула в Алана. До лица не достала, но ее плевок расплылся по белоснежной футболке.

– Что ж, сама напросилась, – с лучезарной улыбкой сказал он и одним выверенным движением воткнул нож в деревянную половицу, на которую ложилась тень ведьмы. Как раз рядом с предыдущими тремя.

Ведьма вновь завизжала, и Лиза, не выдержав, прикрыла уши руками. Пленница кричала и выла, плакала и извивалась, но не могла освободиться от боли, что терзала тело.

– Продолжим? У меня есть еще десяток ножиков и много ладана. Не желаешь водички с ним? Говорят, вкусно и, м-м-м, обжигающе.

Алан откровенно глумился, противостоя ненависти в глазах ведьмы. Он держался расслабленно, в то время как Воронцов напоминал взведенный курок. Вот-вот выстрелит.

– Ну же, сука! Что ты знаешь об убийствах золотых дворян?! – рявкнул он и схватил ведьму за горло. Терпению пришел конец.

Она прекратила стенать и замолчала, воззрившись на Воронцова глазами, полными слез боли.

– Ничего тебе не скажу, отродье волхвов, – просипела ведьма и демонстративно сжала искусанные до крови губы.

– Давай поспорим, что твое решение изменится?

С этими словами Алан выверенными движениями метнул в тень ведьмы еще пять ножей. Тем временем Воронцов сжимал ее горло, а Лиза с ужасом слушала отчаянный хрип боли. Тело ведьмы билось в конвульсиях, глаза закатывались, но Воронцов то и дело встряхивал ее, не позволяя потерять сознание.

– Дайте… мне… умереть, – наконец взмолилась ведьма, обезумев от боли. Ее взгляд окончательно расфокусировался. Казалось, она смотрела внутрь себя.

– Не-е-ет, милочка. Ты будешь жить долго и несчастливо за сговор с Ульяной. Но сначала все нам расскажешь. – Алан казался удовлетворенным. Наконец-то пытка подействовала.

– Я… не могу… рассказать. Клятва… Умру, если скажу… где она.

– Говори, сука, что знаешь о жертвах! – с силой встряхнул ее Воронцов.

– Дворяне… молодой Круг… он мстит всем им… и главе. Хочет… забрать… славу себе. – Ведьма задыхалась от боли и хватала ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба.

Лиза заметила, как сжалась рука Воронцова, и поспешно схватила его за плечо.

– Не задуши ее, – прошипела она.

– Это было бы слишком просто, – отмахнулся он, даже не обернувшись на Лизу. – Говори, кто следующий?

– Я… я не знаю, как его зовут, – просипела ведьма. – Он… певец…

Воронцов замер, замерла и Лиза. Тимур Агеев.

Концерт уже послезавтра… Вернее, даже завтра. Лиза была уверена, что Агеева заставят задохнуться или непосредственно перед концертом, или прямо на сцене. Тварям, разрушающим Круг Воронцова, по душе показуха, а что может быть громче, чем смерть звезды первой величины прямо во время концерта?

– Говори, кто предатель в Круге? – зарычал Кирилл и сжал горло ведьмы так сильно, что та захрипела и забилась в его хватке.

– Не… могу… – просипела она и беззвучно заплакала.

– Не сможешь, даже если я найду твоего сына? – беззаботно поинтересовался Алан, и в заплаканных глазах ведьмы мелькнул откровенный, ничем не прикрытый страх.

– Не надо… Сделайте что хотите. Убейте меня. Не троньте его… – захныкала она, когда Воронцов ослабил хватку на горле. – Я не смогу сказать… не откроется рот. Молю вас, не трогайте его.

– А какая смелая была, пока я не вспомнил о ребенке, – усмехнулся Алан. – Ладно, не бзди. Я сам – считай, что отец. Не в моих принципах трогать детей.

– Я вызываю группу, – сказал Кирилл, отпустив ведьму, и потянулся к телефону.

Связи в доме Алана не было, о чем он, похоже, благополучно забыл.

– Вызывай хоть черта лысого, но во двор я их не пущу. Выведу нашу Машулю за ворота, забирайте ее оттуда. Нечего шавкам вашего Управления топтаться по моему дому. – Алан хлопнул себя по лбу, будто что-то вспомнил, и повернулся к Лизе. – Лизавета, ты не в счет. Ты – моя любимая малышка. Нико тоже не в счет. Он забавный. А вот ты, Кирилл Алексеевич, мне не нравишься, поэтому тебя я бы к шавкам отнес.

– Да плевать я хотел на мнение демона, – буркнул Воронцов. – Сейчас важно спасти нашу суперзвезду. Надо обрадовать Ника. Он уж точно предпочел бы Тимурку не спасать.

* * *

– Нико, ваш кабинет похож на камеру пыток… Ох, пардон, я и позабыл, как тяжело тебе дается все, что связано с пытками, – издевался Алан.

Похоже, демона вело внутреннее чутье, потому что он безошибочно определил стол Ника и уселся в мягкое кожаное кресло. Лучшее кресло в кабинете, надо отметить.

– Ты когда-нибудь затыкаешься? – огрызнулся Ник и со всей злостью, какая только в нем нашлась, нажал на кнопку чайника.

– Только когда