Покорить Францию! - Константин Мысловский

молодцеватый кавалерист, в забрызганном грязью плаще, из под которого выглядывал чуть более чистый синий французский мундир. Вам пакет, гражданин генерал! – и тут же протянул вынутый откуда-то внушительных размеров конверт. Прошитый крест-накрест суровой ниткой и обляпанный пятью сургучными печатями.

Рядом с ним соскочил на земь такой же изгвазданный, видимо, ординарец – невысокого росточка щуплый парнишка – и тоже постарался откозырять с такой же лихостью, как и старший товарищ. На беглый взгляд ему вряд ли было больше шестнадцати лет. Да и то – если очень сильно прибавить. Из-под шляпы выбивались светлые волосы. Никаких знаков различия на его форме не было – значит рядовой. Хм. Что-то молод он для солдата. Кто ж это может быть таков?

– Внутри письма от гражданина Бонапарта и от гражданина Эль Гато! – передавая мне пакет, уточнил Жюно. Сияя ослепительной улыбкой. – Мы скакали во весь дух, как только узнали, что вы здесь!

– Стоп, – остановил я его, соображая, чем сподручнее вскрыть конверт прямо сейчас. – Письмо от Эль Гато означает, что сам он не приехал?

– Так точно! – опять вытянулся адъютант Наполеона. – Не смог, – и немного более доверительно пояснил, как бы извиняясь: – Там одно дельце проклюнулось, в котором без него и его ребят было не обойтись – в Лионе. Но не беспокойтесь – когда мы прибудем в Париж, они все тоже будут уже там! Быстро обернутся!

Ну… Некоторый облом. Но не смертельный, конечно. Значит увидимся уже в Париже. Я закончил свои творческие размышления, вынул из кармана швейцарский нож и, выщелкнув нужное лезвие, принялся вспарывать прошивающую конверт нитку. Придется обойтись пока письменным докладом… Но, оказывается, Жюно еще не закончил со своей стороны.

– Мы сможем выехать как только вы будете готовы – обоз уже должен был выйти из Кале вслед за нами. Под командой комиссара Леона. Думаю, завтра он будет здесь. Я лично отправлюсь сейчас к ним навстречу и потороплю этих улиток. А с вами останется для связи вот этот молодой орел! – он, повернувшись, хлопнул по плечу ординарца. – Гоняйте его, не стесняясь – это личный приказ шефа! Представься генералу, парень!

Мальчишка – а это точно был мальчишка – лет четырнадцати – опять приложил руку к шапке, вытянулся, шагнул вперед и звонко произнес:

– Отдельного драгунского Шале-Медонского эскадрона вольноопределяющийся Евгений Богарне прибыл в ваше распоряжение, гражданин генерал!

Да? И что бы это значило?

2

Ну, значило оно, как выяснилось, то же самое, что и в нашей Предыдущей Истории.

После вандемьера последовал приказ сдать оружие и сын мадам Жозефины явился к начальнику парижского гарнизона просить оставить ему саблю отца. А наш Бонапарт не только саблю ему оставил, но и взял к себе на службу.

Интересно, с какой целью – если учитывать что Котозавр в своем письме сообщает об отъезде принцессы за границу?.. Н-да, вот опять пища для размышления… Хотя обстоятельство это нам, скорей, в плюс, чем в минус: на Жозефину-то наши высокомудрые разработчики придумали всяких разных хитрых заготовок, чтоб держать ее под контролем, а вот принцесса в этом смысле – темная лошадка… Впрочем, особо сей вопрос не напрягает. В конце концов, приедем в Париж – на месте разберемся…

Вот только когда мы туда приползем, этакими черепашьими темпами? Зима эта французская – все-таки не самое удобное время для путешествий по грунтовым дорогам. Ночью подмораживает – днем оттаивает. А лошади в бывшем королевстве, а ныне республике, я смотрю, совсем не лучшего качества. Клячи какие-то, а не лошади. Ну, понятно, комиссар Леон их мобилизовал у окрестных пейзан – откуда еще взять-то? – но и так это ж просто одры какие-то! Того и гляди, помрут прямо в постромках. Вот и тащимся мы с черепашьей скоростью.

Даже представить трудно, что д’Артаньян у Дюма добрался, возвращаясь с подвесками, от Ла-Манша до Парижа за двенадцать часов! Правда там дело происходило, вроде, летом, у него были подставы из очень хороших английских лошадей и гнал он как сумасшедший. Так-то обычно путешествие занимало дня четыре. Во всяком случае, до революции, по словам любезного барона Рюгена, по обоюдной договоренности согласившегося выступать в роли моего дипломатического советника. Сейчас может быть и побольше. А наше такими темпами вообще того и гляди на пару недель затянуться.

И это хорошо еще, если еле ползущим скопищем из нескольких десятков возов не заинтересуются всерьез шуаны. Мы же как раз через самые ихние места едем. Правда, после Киберона активность «белых» сильно уменьшилась, но все равно именно где-то в здешних лесах как раз и скрываются знаменитые Кадудаль, Фротто, а так же менее известные публике многочисленные, как это у нас выразились бы, «полевые командиры» роялистских партизан.

К слову сказать – одна попытка напасть уже была. Какие-то шибко смелые – или, может быть, шибко голодные – неизвестные попробовали налететь на хвост нашей колонны, соблазнившись видимой немногочисленностью охраны. Бедолаги… Из двух десятков всадников (тоже, к слову сказать, скакавших на таких же крестьянских клячах), познакомившихся с многозарядным нарезным оружием, обратно в лес ускакало только двое. Да и то лишь потому, что командовавший арьергардом лейтенант сообразил дать им уйти – чтобы рассказали другим о случившемся. С тех пор настолько по-дурному никто на нас наброситься не пытается. Но Жюно уверен, что следят за нами постоянно.

Ну, пусть следят… Значит сумеют во всех подробностях рассмотреть, насколько тщательно мы каждый вечер обустраиваем лагерь и с какой дисциплинированностью несется охрана. Глядишь – задумаются… Я специально приказал несколько раз провести показательные стрельбы из наших стволов в местах удобных для наблюдения. В том числе в тех деревнях, через которые мы проезжаем. Пулеметы, правда, в дело предусмотрительно не пускали. Но и магазинные винтовки впечатлили местный народ по самое не могу. А уж от наших пистолетов у сопровождающих вообще начинается неконтролируемое слюноотделение, как у той собаки Павлова. Особенно после того, как я продемонстрировал технику стрельбы с двух рук по нескольким мишеням сразу.

В результате пришлось пару револьверов подарить. Дабы не прослыть жлобами… С одним сейчас ходит комиссар Леон, пыжась от приобретения, как мальчишка. Хотел обрадовать так же и Жюно. Но майор отказался. Оказывается, Бонапарт уже успел ему объяснить, что в нынешних условиях это скорей дорогая игрушка, чем реальное оружие для поля боя. Что, в общем, верно – где они тут капсюля будут брать, когда запас кончится? Так что адъютант Наполеона решил покуда обходиться старым проверенным оружием. Типа – сапог в бою надежнее…

А вот со вторым подарком получилось интересней. Я его мальчишке презентовал. Евгению Богарне. Ну, под тем предлогом, что он, фактически, находясь возле меня почти постоянно, является не только моим вестовым, но и телохранителем.