Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

Ренар и Тайлер были убиты здесь, на территории Академии. Их тела нашли внутри. А её хотели вывезти. Значит, для неё готовили что-то иное.

— Что будем делать?

— Пока оставим в казематах. Пусть посидят. Подумают. Может быть, вспомнят что-то.

— Есть.

Давид вышел.

--

Он остался один.

Взгляд на неё. Спала. Лицо спокойное. Не знала, что заказчик указал на неё напрямую. Что её выбрали специально. Что она была целью.

Она что-то скрывала. Что-то видела или слышала. Или в ней было что-то особенное.

— Почему ты? — тихо спросила тишина. — Что в тебе такого? Что ты сделала? Или что ты видела?

Шашлык посмотрел. В его глазах — вопрос. Он тоже не знал.

— Я должен узнать. Должен понять, почему именно ты. Потому что если я не пойму, я не смогу тебя защитить.

Стол, папка, перо. Запись всего, что узнано.

Староста и привратник. Ренар и Тайлер. Две жертвы. И она — третья цель. Но теперь она была не просто случайной жертвой. Её выбрали. Целенаправленно. Осознанно.

Заказчик мог быть где угодно. Внутри Академии. Или снаружи.

Папка закрылась. Взгляд на неё — спящую, беззащитную, с Шашлыком у ног.

— Завтра я спрошу тебя. Завтра ты расскажешь мне всё. Потому что если ты не скажешь, я не смогу тебя защитить.

Тишина. Кресло. Ожидание утра.

Глава 43: Утро. Свобода и тишина

Я проснулась от тишины.

Не от звука — от её отсутствия. В Академии всегда было шумно: шаги в коридорах, голоса за стенами, дыхание сотен студентов, скрип половиц, звон посуды из столовой, смех, споры, крики. А здесь — ничего. Только моё дыхание и ровное, спокойное дыхание Шашлыка.

Я открыла глаза и не поняла сначала, где я.

Комната была чужой. Не моей. Не студенческой. Высокий потолок, тёмные стены, тяжёлые шторы, которые не пропускали свет. Мебель из тёмного дерева, строгая, без украшений. На столе — стопка бумаг, чернильница, перо. Никаких лишних вещей. Никаких следов жизни. Как будто здесь никто не жил.

И запах. Холодный, чистый, с лёгкой ноткой озона. Запах Крайда.

Я в его комнате.

Потом я вспомнила. Погоня. Нож. Кровь на плече. Шашлык, вцепившийся в руку нападавшего. Я бежала по коридору, стучала в двери, кричала, умоляла открыть. Я ворвалась к нему. Я упала на пол. Я смотрела на него снизу вверх, и в его глазах не было холода. Только удивление. И что-то ещё. Что-то, чего я не могла понять.

Он перевязывал мою рану. Я помнила его руки — холодные, уверенные, профессиональные. И я помнила, как смотрела на них и не могла понять, почему он не выгнал меня. Почему он не отдал меня Канцелярии. Почему он просто молча делал свою работу, как будто это было самое обычное дело в мире.

Я шевельнула плечом — и прострелила боль. Острая, жгучая. Я зашипела сквозь зубы. Шашлык поднял голову, лизнул мою руку и снова уткнулся носом в мои колени. Он был спокоен. Он не боялся. Значит, мне тоже нечего бояться.

Я села на кушетке. Посмотрела на перевязку. Аккуратная, ровная. Он сделал это. Пока я спала.

Я подняла глаза и увидела его.

Крайд сидел в кресле у стола. Он смотрел на меня. Без улыбки. Без эмоций. Просто смотрел. Его глаза были уставшими — тени под ними, лёгкая небритость. Он не спал всю ночь. Он сидел в этом кресле и ждал. Пока я сплю. Пока я прихожу в себя.

— Ты долго спала, — сказал он. Голос был ровным, без эмоций. Но я заметила тени под его глазами. Он действительно не спал. Всю ночь он сидел в кресле и ждал.

— Спасибо, — сказала я. Голос был хриплым, горло саднило. — За то, что не выгнал меня.

— Я не мог выгнать тебя, — сказал он. — Ты была в крови. Ты бы не дошла до своей комнаты.

— Я не об этом, — сказала я. — Ты мог отдать меня Канцелярии. Но ты не сделал этого.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — я не знала, что. Может быть, удивление. Может быть, уважение.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он. — Например, о «Молоте тьмы».

Я села ровнее. Шашлык поднял голову, посмотрел на меня, потом на Крайда. Он не рычал. Он просто ждал.

— Что именно ты хочешь знать? — спросила я. — Как я научилась использовать «Молот тьмы»? Или зачем я его использовала?

— И то, и другое, — сказал он.

Я глубоко вздохнула. Потом, стараясь говорить спокойно, я посмотрела ему в глаза.

— Я хотела научиться защищать себя. В этой Академии меня пытались убить дважды. В первый раз я бежала. Во второй — я использовала «Молот тьмы». И я выжила. Если бы я не знала это заклинание, меня бы уже не было.

Он смотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, понимание. Может быть, одобрение.

— И где ты взяла эту книгу?

— В библиотеке, — сказала я. — На общей полке. Я не знала, что она не для некромантов.

Я солгала. Я не могла сказать правду. Не сейчас. Я не знала, что будет, если он узнает о запретной секции. Я не была готова рисковать.

Он смотрел на меня. Я видела, как он обдумывает мои слова. Как он принимает решение.

— Твои преследователи пойманы, — сказал он. — Их отправили в казематы Канцелярии.

Я замерла. Я не ожидала этого. Я думала, они сбежали. Я думала, они скрылись. Я думала, что мне придётся снова бояться.

— Они признались? — спросила я.

— Достаточно, — сказал он. — Остальные убийства — тоже их рук дело.

Я выдохнула. Я не знала, что чувствовать. Облегчение? Радость? Или просто пустоту.

— Значит, всё кончено, — сказала я.

— Да, — сказал он. — На сегодня ты освобождена от занятий. Зайди в медпункт, получишь освобождение, пока плечо не заживёт. Наставники извещены.

Я быстро вскочила — и снова зашипела от боли в плече. Но я не остановилась. Я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то тёплое, живое. Свобода. Я схватила Шашлыка за ошейник и пошла к двери.

— Елена, — сказал он.

Я остановилась. Обернулась.

Он смотрел на меня. Я не знала, что он хотел сказать. Он открыл рот, потом закрыл. Потом сказал:

— Ты уверена, что это было случайное нападение?

Я замерла. Я не думала об этом. Я думала, что это просто кто-то хотел ограбить меня. Или запугать. Или убить. Я не думала, что я могла быть целью.