Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

— Чёрт, — прошептала тишина.

Книга закрылась с глухим стуком, блокнот скользнул в карман. Пора уходить. Пока никто не заметил. Пока можно было сделать вид, что ничего не случилось.

Но шаги уже звучали в тишине.

--

Двое. Они вошли в библиотеку и остановились за стеллажами. Шаги — уверенные, неспешные. Те, кто не боится быть здесь ночью. Те, кому есть что скрывать.

Тело само нырнуло под ближайший стол. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Пыль под столом осела на губах — солоноватая, горькая, с привкусом старой бумаги. Дыхание пришлось задержать. Каждое движение — замирание. Каждый звук — угроза.

Они остановились совсем рядом. Голоса — тихие, но отчётливые в ночной тишине.

— Для ритуала всё готово, — сказал первый. Голос грубый, командный. Таким говорят те, кто привык отдавать приказы и не терпит возражений.

— Это хорошо, — ответил второй. Голос мягче, моложе. Знакомый. До боли знакомый. Где-то уже слышался — на лекциях, в коридорах, за ужином. Но память отказывалась соединять его с лицом. Слишком много голосов. Слишком много лиц. А этот ускользал.

— Но слишком много агентов на территории, — продолжил второй. — Это становится опасно. Не лучше ли дождаться каникул? Когда они уедут, мы сможем действовать свободно.

— Агенты не проблема, — отрезал первый. — Они уйдут. Канцелярия не будет держать их здесь вечно, если не будет новых убийств.

— А если они не уйдут? Если кто-то из них что-то заподозрит?

— Тогда подождём. У нас есть время. Ритуал никуда не убежит.

Тишина. Гулкая, плотная, как стена. Они были так близко — через два стеллажа. Слышно было каждое слово, каждый выдох, каждый скрип половиц под их ногами. Руки сжались в кулаки. В груди разрастался холод. Ритуал. Новые убийства. Они готовят что-то. И они не знают, что их слышат.

Шаг назад — и метла, прислонённая к стеллажу, рухнула на пол. Сухой, отчётливый стук, как выстрел в тишине. Звук, который нельзя было не заметить. Который разрушил всё.

Голоса стихли. Секунда. Две. Тишина стала вязкой, тягучей, как смола. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно за стеллажами.

— Здесь кто-то есть, — сказал первый. Голос низкий, напряжённый. В нём не было паники — только холодная, спокойная угроза. Человек, который не боится того, что найдёт.

Шаги. Быстрые, уверенные. Они шли сюда. С каждым шагом — ближе. С каждым шагом — реальнее.

--

Тело рвануло к выходу раньше, чем сознание успело принять решение. Ноги несли сами, без команды. Дверь захлопнулась за спиной — слишком громко, слишком отчётливо. Коридор мелькал перед глазами, светильники проплывали мимо, как размытые пятна. Лёгкие горели, воздух обжигал горло.

Сзади — голос, грубый, командный. Он звучал в пустом коридоре, как приговор:

— Не так сложно проверить, кто из студентов сейчас не спит.

Общага, лестница, комната. Дверь захлопнулась. Спина прижалась к холодной деревянной поверхности. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбилось, мир качнулся.

Шашлык уже был на ногах. Он подошёл, ткнулся носом в ладонь — тёплый, живой, настоящий. Он чувствовал страх — и не отходил. Он был здесь. Он был рядом. И это единственное, что держало на земле.

Руки дрожали. Пальцы не слушались. Смотреть на них — и не мочь остановить дрожь. Они знают. Не знают, кто именно, но знают, что кто-то их слышал. И они будут искать. Они не остановятся.

— Никому нельзя рассказывать, — слова вырвались в тишину, хриплые, сбивчивые. — Если сказать, что была в библиотеке, спросят, что там делала. А если сказать, что слышала разговор — они узнают, что это была я.

Шашлык лизнул руку — шершавый, тёплый язык. Единственное, что держало на земле. Единственное, что не давало провалиться в панику.

— Нужно выяснить, кто они. И сделать это одной. Если рассказать кому-то — они могут быть связаны с ними. Или просто не поверят. Слишком много риска.

Кулаки сжались. Ярость смешалась со страхом — и добавила решимости. Они будут искать. Значит, нужно быть сильнее. Нужно не дать им найти себя. Нужно понять, кто они, раньше, чем они поймут, кто она.

Кровать приняла тело. Глаза закрылись. Но сон не шёл. Голоса звучали в голове, как заевшая пластинка. Ритуал. Агенты. Каникулы. Они готовят что-то страшное. И теперь они знают, что кто-то их слышал.

Она не знала, кто они. Не знала, как они будут искать. Не знала, сколько времени у неё есть. Знала только одно: она должна быть осторожна. Должна не выдать себя. Должна сделать вид, что ничего не случилось.

За окном начинался новый день. Первый день из тех двух недель, которые растянутся в вечность. Первый день, когда страх поселился внутри и отказался уходить.

Глава 41: Две недели страха. Ночь, когда всё изменилось

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.

Я считала их, как заключённый считает дни до освобождения. Только я не знала, когда оно наступит. И наступит ли вообще.

Две недели я не ходила в закрытую секцию. Две недели я прислушивалась к голосам. Каждый раз, когда я слышала чей-то разговор в коридоре, я замирала. Я вслушивалась. Я пыталась уловить тембр, интонацию, манеру говорить. Я искала тот грубый, командный голос и тот мягкий, молодой, который казался таким знакомым.

Я перебирала в памяти лица. Студенты. Преподаватели. Наставники. Магистры. Я смотрела на каждого, кто проходил мимо. Я всматривалась в их лица. Я пыталась найти тех двоих.

Но я не находила. Голоса были знакомыми, но я не могла вспомнить, где я слышала их раньше. Это сводило меня с ума. Как будто я пыталась вспомнить сон, который видела неделю назад — знаешь, что он был, знаешь, что он важный, но все детали ускользают, оставляя только липкое чувство тревоги.

Каждое утро я просыпалась с мыслью: «Сегодня я узнаю». И каждый вечер я засыпала с мыслью: «Завтра я узнаю». Но дни шли, а я всё так же не знала. Грубый, командный — он мог принадлежать кому угодно. Преподавателю. Старшекурснику. Магистру. Но второй — мягкий, молодой, знакомый. Он был где-то рядом. Я знала это. Я чувствовала это. Он смотрел на меня. Он проходил мимо меня. Он сидел за одним столом со мной. Но я не могла вспомнить его лицо.

--

Я стала параноиком. Профессиональным. Сертифицированным.

Я всегда ходила в компании. Я не расставалась с