Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

Когда Ластер наконец сказал «стоп», я упала на траву и не могла дышать.

— Ты справилась, — сказала Зара, падая рядом.

— Я знаю, — сказала я. — Но я не знаю, как я это сделала.

— Ты просто не думала, — сказала она. — Ты просто делала.

Мы лежали на траве и смотрели в небо. Я чувствовала, как ветер касается моего лица, как трава пахнет свежестью. Это был запах жизни. И я цеплялась за него.

--

После физкультуры была анатомия.

Я не хотела идти туда. Моё тело просило отдыха. Моя голова просила тишины. Но я знала — если я пропущу занятие, Сигер заметит.

Мы спустились в подвал. Запах формалина ударил в нос — резкий, сладковатый, тошнотворный. Я уже привыкла к нему. Но сегодня он казался особенно сильным.

На столах лежали тела. Новые. Свежие. Я смотрела на них и чувствовала, как усталость смешивается с привычным страхом. Я не боялась мёртвых. Я боялась того, что они могли мне показать.

— Сегодня мы будем работать с телами разной степени сохранности, — сказал Сигер. — Вы должны научиться устанавливать связь независимо от состояния тела.

Я подошла к своему столу. Тело было старым — кожа натянута на кости, глаза впали, зубы обнажены. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается странное спокойствие.

— Ты — мой, — сказала я тихо. — Я — твой хозяин. Вставай.

Тело дернулось. Оно поднялось. Медленно, но поднялось. Его глаза были мутными, пустыми, но оно стояло и смотрело на меня.

— Сядь, — сказала я. Оно село. — Ляг. Оно легло. — Стой. Оно встало.

— Отпусти, — сказал Сигер.

Я отпустила связь. Тело упало на стол. Я смотрела на него и чувствовала, как дрожат руки. Не от страха. От усталости.

— Хорошо, — сказал Сигер. — Следующий.

--

После анатомии были ритуалы.

Мы сидели в лекционном зале. Я чувствовала, как веки тяжелеют, как тело просит отдыха. Наставник стоял у доски и рассказывал о сложных последовательностях рун.

— Сегодня мы поговорим о последовательности рун для призыва духов, — говорил он. — Это сложная конструкция. Одна ошибка — и дух не придёт. Или придёт, но не тот, кого вы звали.

Я пыталась записывать. Моя рука двигалась по бумаге, но я не понимала, что я пишу. Слова плыли перед глазами, сливаясь в бессмысленные линии.

— Первая руна — символ призыва. Она должна быть начерчена идеально. Вторая руна — символ удержания. Третья руна — символ контроля. Если вы пропустите её, дух будет неуправляем.

Я смотрела на доску. Рисунки плыли перед глазами. Я чувствовала, как голова тяжелеет, как мир начинает расплываться.

— Елена, ты в порядке? — голос Зары вывел меня из дрёмы.

Я открыла глаза. Я не помнила, когда закрыла их.

— Да, — сказала я. — Просто устала.

— Ты выглядишь так, будто не спала несколько дней, — сказала она. — Что с тобой?

— Я не спала, — честно сказала я. — Думала о… экзаменах.

Она посмотрела на меня с подозрением, но не стала спрашивать.

— Не перегори, — сказала она. — У нас ещё много занятий.

--

Когда занятия закончились, я чувствовала себя так, будто меня переехала повозка. Мои глаза слипались, ноги подкашивались, голова кружилась от усталости.

Я шла к общежитию, и каждый шаг давался с трудом. Шашлык шёл рядом, его большие лапы бесшумно ступали по дорожке.

— Сегодня я не пойду в библиотеку, — сказала я ему. — Я просто хочу лечь и не вставать.

Он лизнул мою руку.

— Завтра, — сказала я. — Завтра я пойду. Сегодня я должна отдохнуть.

И тут я увидела его.

Крайд стоял у входа в общежитие. Он был без плаща, в обычной одежде — тёмной, простой, почти незаметной в сумерках. Он не смотрел на меня — он смотрел куда-то в сторону, как будто ждал кого-то.

Я замерла. Три месяца я не видела его. Три месяца мы обменивались только короткими взглядами в коридорах.

Я решила проскочить мимо. Мне не хотелось разговаривать. Я была уставшей, злой, и у меня были свои планы.

Я прошла мимо, стараясь не смотреть в его сторону.

— Привет, — сказала я, не оборачиваясь.

— Привет, — сказал он.

Я продолжала идти, но чувствовала его взгляд на себе.

— Выглядишь уставшей, — сказал он.

Я остановилась. Повернулась к нему. Он стоял в нескольких шагах от меня, и его серые глаза смотрели на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Тяжёлый день, — сказала я. — Ластер сегодня зверствует. Он поднял нас в пять утра.

— Он всегда был таким, — сказал Крайд, и я заметила, как на его губах мелькнула почти незаметная усмешка.

— Не изменился, — сказала я. — Я почти упала. Но я не упала.

— Я вижу, — сказал он. — Ты сильнее, чем когда я привёз тебя сюда.

Я не знала, что ответить. Между нами не было ничего общего. Он был агентом Канцелярии. Я была студенткой. Мы были чужими людьми, которые когда-то пересеклись.

— Я рад, что ты справляешься, — сказал он.

— Справляюсь, — сказала я. — А ты? Как твоё дело? Нашли убийцу?

Он покачал головой. Его лицо стало серьёзным.

— Нет, — сказал он. — Улик нет. Совсем. Никаких следов. Никаких зацепок. Кто-то очень хорошо заметает следы.

— То есть дело не раскрыто? — спросила я. — Вы просто ждёте, пока он убьёт снова?

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, усталость. Может быть, понимание.

— Мы не ждём, — сказал он. — Мы ищем. Но без улик это почти невозможно.

— А если он убьёт кого-то ещё? — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается злость. — Если он убьёт меня? Или кого-то из моих друзей? Вы будете ждать, пока трупов станет больше, чтобы наконец что-то сделать?

Я смотрела на него. Я не знала, что на меня нашло. Но внутри меня кипела ярость. Я вспомнила Ренара, который сидел один в столовой. Я вспомнила Тайлера, который тренировался на полигоне. Они были живыми. А теперь их не было. И убийца гулял где-то рядом.

— Я не хочу оказаться на таком же ритуале, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Я не хочу, чтобы кто-то из моих друзей оказался на таком же ритуале.

Он смотрел на меня. Долго. Я видела, как он обдумывает мои слова.

— Тогда не гуляй по ночам, — сказал он тихо. — Держись группы. И учись защищаться. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Я смотрела на него. Он был прав. Я не могла контролировать то, что делает убийца. Но я могла контролировать себя. Я могла быть осторожной. Я могла учиться. Я могла выжить.

— Я знаю, — сказала я. — Я просто… боюсь.

— Бояться нормально, — сказал он. — Страх помогает выжить.