Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

что всё нормально. И к концу дня я поняла — я не просто делаю вид. Я действительно начинаю чувствовать себя нормально. Не как раньше. Не как до колодца. Но как человек, который принял свою жизнь. Который перестал бороться с тем, чего не может изменить. Который научился жить с тем, что есть.

На анатомии я впервые за долгое время не отворачивалась, когда Сигер вскрывал очередное тело. Я смотрела. Я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Не страх. Не отвращение. А профессиональный интерес. Я хотела знать, как работает это тело. Как оно дышит. Как оно умирает. Как я могу помочь ему.

На ритуалах я впервые за долгое время не ошиблась. Я выстроила пентаграмму с первого раза. Чётко, ровно, уверенно. Гаррет посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то — одобрение? Удивление? Я не знала. Но я знала, что я сделала это правильно.

Вечером я сидела на подоконнике в своей комнате. За окном — фиолетовое небо, две луны, тишина Академии. Шашлык лежал у моих ног.

— Знаешь, — сказала я ему, — когда я была менеджером, у меня был клиент, который требовал доставить груз в город, которого не было на карте. Я объясняла ему, что это невозможно. Он не слушал. Он просто повторял: «Вы должны сделать это». И знаешь, что я сделала?

Шашлык поднял голову.

— Я нарисовала ему карту. Свою. С тем городом, который он хотел. И отправила груз в ближайший реальный город. Он был доволен. Груз пришел вовремя.

Я замолчала.

— Сейчас я чувствую себя так же. Мой дом — это город, которого нет на карте. Но я могу нарисовать новую карту. С новым домом. С новой жизнью.

Я смотрела в окно и чувствовала, как внутри меня поднимается решимость.

— Я не знаю, как, — сказала я. — Но я найду способ.

Шашлык лизнул мою руку. Я погладила его по голове, чувствуя, как его шерсть щекочет пальцы.

Я не знала, что будет завтра. Но я знала, что я готова встретить это. С командой. С Шашлыком. С новой картой, которую я нарисую сама.

--

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Не надежда. Не отчаяние. А холодная, спокойная решимость.

Я не могла вернуться домой. Но я могла сделать этот мир своим домом. Я могла найти свое место. Я могла стать сильной. Я могла защитить тех, кто стал моей семьей.

Я открыла глаза и посмотрела на Шашлыка.

— Завтра будет новый день, — сказала я. — И я готова встретить его.

Он лизнул мою руку. Я улыбнулась.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Глава 38: Запретная дверь. Первый шаг

Прошло три месяца со смерти Тайлера.

Три месяца. Я считала дни. Не потому что ждала чего-то — просто время тянулось странно, как будто Академия застыла в ожидании. Агенты Канцелярии появлялись всё реже. Сначала их было двое, потом один, потом и он уехал. Гаррет сказал, что расследование не закрыто, но активные поиски приостановлены.

— Есть предположение, что убийца покинул территорию Академии, — сказал он на одной из лекций. — Все убийства случались во время каникул, когда ворота были открыты. Студенты возвращались, преподаватели уезжали, гости приезжали — в этой суете легко затеряться.

Мы слушали молча. Я видела, как Зара выдохнула с облегчением — её плечи опустились, пальцы перестали сжимать край парты. Как Артур расслабил плечи. Как Алиса перестала оглядываться на каждый шорох.

Но я не верила. Что-то внутри меня говорило, что убийца всё ещё здесь. Что он ждёт. Это была не логика. Это была интуиция.

--

Тишина в Академии стала другой.

Раньше она была напряжённой — все ждали, что кто-то снова умрёт. Теперь она была пустой — как будто все выдохнули и забыли. Студенты снова смеялись в коридорах, снова спорили в столовой. Жизнь вернулась в свою колею.

Но я не могла забыть. Я видела лица Ренара и Тайлера каждый раз, когда закрывала глаза. Я слышала, как Гаррет говорил: «Мы не знаем, кто это сделал». Я чувствовала, что убийца рядом.

И теперь я знала, почему.

--

Учёба становилась тяжелее.

Физическая подготовка — бег, прыжки, лазанье по канатам. Ластер не щадил нас. Он гонял до потери сознания, и я ненавидела каждую секунду. Но я становилась сильнее.

Анатомия — поднятие зомби, установление ментальной связи. Я привыкла к холоду мёртвых тел. Я привыкла к тому, что они слушаются меня.

Ритуалы — черчение кругов, изучение рун. Мы учились строить пентаграммы в сознании. Гаррет говорил: «Магия — это не слова. Это структура. Если вы можете построить её в голове — вы можете использовать её».

Я училась. Я строила. Я запоминала.

--

И вот однажды на занятии по ритуалам я услышала то, что заставило мои руки вспотеть.

Наставник — старый маг с длинной седой бородой — стоял у доски и рассказывал о запрещённых ритуалах.

— Есть ритуалы, которые нарушают законы природы, — говорил он. — Они не просто опасны. Они разрушают саму структуру мироздания. Один из них — обмен душами.

Я замерла.

— Этот ритуал позволяет двум душам поменяться телами, — продолжал он. — Для начала нужно призвать душу из другого мира. Вторая часть — отправить свою душу в освобождённое тело. Любая погрешность — и обе души развоплотятся. Они просто исчезнут. Навсегда.

Он замолчал, давая нам осознать услышанное.

— Поэтому этот ритуал запрещён, — сказал он. — Он отнимает жизнь у другого человека. Если кто-то попытается провести его — он будет казнён. Даже за попытку.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Я знала, где хранится информация об этом ритуале.

--

Каждый студент знал, где находится запретная секция. Неприметная дверь в конце библиотеки. Тёмная, деревянная, с едва заметными рунами по краям.

Я видела её много раз, проходя мимо. Теперь я думала только о ней.

После лекции я не пошла в столовую. Я пошла в библиотеку. Я села за столик в углу, откуда была видна та самая дверь. Достала учебник и сделала вид, что готовлюсь.

На самом деле я ждала.

--

Я приходила в библиотеку три дня подряд.

Каждый раз я садилась за тот же столик. Четыре метра от двери. Ровно столько, чтобы видеть её, но не привлекать внимания.

На первый день никто не подошёл к двери.

На второй — я увидела, как один из магистров прошёл мимо, даже не взглянув на неё.

На третий день я увидела его.