Погоня за судьбой - Ди

— Лизка, прости меня, дурака, за то, что я раньше не сказал…

— Что не сказал? — насторожилась я.

— Ну, что я тебя люблю. Не только как сестру, понимаешь?

— Марик, ты просто выпил лишнего, вот тебя и понесло. На вот, закуси… — Я пододвинула к нему тарелку с сыром.

— Не-е-ет, нет, нет. Я почти трезв. И я хочу, чтобы ты знала — когда мы выберемся из этой передряги, я сделаю тебе предложение!

Я покосилась на бармена. Тот украдкой поглядывал на нас, искусно пряча улыбку, что играла в глазах, и мне вдруг стало неловко.

— Марк, давай не сейчас, а? — вполголоса попросила я. — Ты меня ставишь в дурацкое положение… И себя тоже.

— Прости, я знаю, — пьяно улыбнулся он, со звоном уронил на пол вилку и полез за ней под стол. — И ты наверняка мне откажешь… — бормотал он, шаря рукой по полу, — но я всё равно тебя люблю. Ты такая классная…

Я покачала головой и уставилась в окно.

— Заведём детей, — мечтал Марк, выбравшись наконец из-под стола и разглядывая вилку. — Троих. Мальчика и двух девочек. Построим домик где-нибудь в глуши…

— Заведём, — фыркнула я. — Это тебе не домашние животные, Марк. Это огромная ответственность. И если уж ты решаешься на этот шаг, нужно всегда быть с ними рядом.

Со стороны раздался хорошо поставленный голос, и я обернулась. Бармен включил звук на видеопанели, с которой прямо на нас смотрел немолодой уже мужчина приятной наружности в строгом костюме и произносил новогоднюю речь.

Вечно живая традиция — председатель Правления Конфедерации заранее записывал обращение к гражданам, которое потом силами искусственного интеллекта перерабатывалось в языковые адаптации и транслировалось по всем каналам в каждый телевизор — на том языке, который установлен в настройках конкретного прибора.

Главный человек в Конфедерации неизменно, из года в год желал процветания, успехов в работе и счастья в личной жизни всем людям, их родственникам и детям. Приятно было услышать тёплые слова, но после энного раза это уже, наверное, несколько приедалось. На экране тем временем показались гигантские часы, отмерявшие секунды до начала следующего года. Марк спохватился и разлил остатки вина по бокалам — неожиданно ловко, поровну. Затем взял свою ёмкость и выжидающе уставился на меня.

— С Наступающим тебя, Марк! — Я подняла бокал. — Пусть это звучит банально, но я рада, что ты рядом, и очень хочу, чтобы Новый Год унёс все наши треволнения с собой… И я очень надеюсь, что дядя Ваня и профессор сейчас живы, здоровы, и их жизни ничего не угрожает.

— Ну, будем… Здоровья всем!

Легонько звякнули бокалы. Залпом допив вино, Марк едва разборчиво промямлил:

— Что-то я уже плыву. Пойдём, киса, проводишь меня до купе? Мне надо моргнуть, устал я за сегодня.

— Эх, Марик, Марик, — посетовала я. — Новогодняя ночь только началась, а ты уже нажрался в кашу…

Мы встали и, провожаемые хитрым прищуром бармена, вышли из ресторана. Добравшись до нашего купе, я сгрузила тело на койку, а сама вышла в коридор и встала напротив окна.

Скрипнула дверь в тамбур, я повернула голову и увидела седобородого старика в красной шубе и шапке. Он держал в одной руке посох, а в другой — увесистый мешок. Мир вокруг шатался и ходил ходуном, за окном мелькали тени, а спереди, прямо из крошечного тамбура вместо ряженого Деда Мороза на меня быстро надвигалась угольная чернота… Я моргнула, и наваждение исчезло.

Поравнявшись со мной, ряженый пробасил:

— С Новым Годом, девушка!

— И вас так же, — одними губами прошептала я в ответ, цепенея во власти странного видения.

— С новым счастьем! — Мимо проплыла Снегурочка в голубой шубе, а Дед уже отодвинул створку купе в противоположном конце вагона и загремел:

— Здравствуйте, дети! Хорошо ли вы вели себя в прошлом году?!

— Да!!! — раздался из купе возбуждённый ребячий гомон.

Снегурочка с Дедом Морозом скрылись внутри, а я, усмехнувшись про себя, вернулась к созерцанию ночного мрака. Снова скрипнула дверь. «Вот же людям не спится», — подумала я, и, повернувшись, увидела, как со стороны тамбура уверенными шагами ко мне приближается затянутая в облегающий угольно-чёрный костюм точёная женская фигура. Лицо фигуры в боевом облачении было полностью скрыто тактической маской.

Я успела машинально встать в стойку, и тут же молниеносный взмах длинного кинжала рассёк воздух прямо перед моим лицом. Я рефлекторно отскочила назад. Места для манёвра не было — с двух сторон меня ограничивали стены. Сделав удачный выпад, я выбила из её рук кинжал, и тот со звоном упал в проходе. Она бросается вперёд — я делаю встречный подкат. Ухватив её за руку, упираюсь ногой в живот и швыряю её через себя. Зазвенело стекло, стало темнее, и сверху на меня посыпались осколки разбитой лампы, а противник, ловко извернувшись, уже стоял на ногах.

Засвистели кинетические усилители.

Она надвигалась на меня, осыпая почти незаметными глазу ударами, которые я едва успевала отбивать. Секундное замешательство — и я тут же пропускаю мощную атаку с ноги в живот. Отлетев назад, к предбаннику коридора, с размаху бьюсь позвоночником о ручку двери в тамбур — перед глазами тут же рассыпаются звёзды, и меня складывает пополам.

«Дура, идиотка, не надо было пить! Где твоя реакция?! Ещё и чёртов отходняк от «Персистенса»! Нужно было взять с собой дозу…»

— Эй, ты, чучело! А ну, сюда! — раздался крик Марка, и по барабанным перепонкам забили оглушительные выстрелы, а в противоположном конце вагона кто-то истошно завизжал.

Разогнувшись, вижу, как моя противница прикрывает рукой лицо. Пули, попадая в её тело в упор, со свистом высекали искры, она стремительно подняла с пола продолговатый кинжал и сделала резкое движение. Коротко вскрикнул Марк, через секунду существо уже неумолимо надвигалось на меня, и я поняла — это не человек. Передо мной киборг, стопроцентный механик, полностью модифицировавший своё тело.

Я открыла дверь в тамбур и стала пятиться в узкое помещение. Спустя мгновение я вновь отбиваю атаку кинжалом, и мы сцепляемся в клинче. Назад! Вырвавшись и увернувшись от клинка, молниеносно выхватила свой пистолет и в упор высадила в чёрную грудь полдюжины пуль.

Узкое помещение заполнил грохот и свист — одна из пуль срикошетила прямо в стекло, тут же покрывшееся трещинами от перепада давления. Вновь секундное промедление — и я получаю резкий и неожиданный удар в низ живота, отправляясь на пол тамбура. Пистолет, стуча по полу, летит куда-то в угол, а помещение заполняет яростный вой ветра, рвущегося сквозь простреленное стекло.

Боль, взорвавшаяся где-то в животе, была невыносимой