Фантастика 2025-166 - Августин Ангелов

этого устроился в первой же попавшейся гостинице, благо нашлось место для командировочного. После чего, предварительно позвонив, я отправился на службу к брату. Повезло, что удалось застать его на месте. Просто оставлять саквояж с документами в гостиничном номере я не рискнул, а идти на похороны с саквояжем в руках — не очень хорошая идея.

Документы приняли без проблем, и мы уже вместе с братом отправились домой. Он, хоть с лица у него не сходило хмурое выражение, явно обрадовался моему появлению, да и словами это подтвердил. Обнимая меня при встрече, он произнес:

— Спасибо, что приехал.

На это я только плечами пожал, как бы обозначая, что я в принципе не мог поступить иначе.

Похороны были для этого времени пышными и многолюдными. Я даже не предполагал, что соберётся столько народа. Но отметил я все это краем сознания, потому что находился в непонятном состоянии и мало что замечал вокруг себя. У меня непроизвольно лились слезы, которых я совсем не стеснялся и не прятал, а сознание у меня как бы забилось в раковину и пряталось там от всего мира, переживая потерю по-настоящему близкого человека.

В общем, прошли эти похороны будто в тумане, и я хоть как-то пришёл в себя, только проглотив приличную дозу спиртного во время поминок.

Нет, я не злоупотреблял этим делом, просто выпил, наверное, стопки три водки, чуть не насильно сунутые мне братом, который даже с каким-то беспокойством на меня смотрел.

Когда чуть очнулся, огляделся вокруг, отметив, что некоторые, приняв на грудь, уже начали улыбаться и активно между собой общаться, и, наклонившись к брату, произнес:

— Ваня, ты извини, но я пойду, наверное, как-то неуютно мне здесь.

Тот на меня посмотрел внимательно и коротко ответил:

— Вместе пойдем.

Нашего исчезновения, похоже, народ в принципе не заметил, что, как по мне, и к лучшему. Как-то не настроен я был ни с кем прощаться и тем более объясняться, почему ухожу так рано.

Когда мы вышли из ресторана, брат предложил:

— Давай, Серёга, немного погуляем по городу, а потом посидим где-нибудь в тихом месте, помянем маму по-настоящему.

Я согласился, и он подошёл к ожидавшей его машине, что-то сказал водителю, и мы молча направились вдоль по улице, куда глаза глядят.

Шагали, думая каждый о своём довольно долго, и первым заговорил я, спросив:

— Скажи, Ваня, а кем были наши мамы?

Тот даже споткнулся и, чертыхнувшись, ответил вопросом на вопрос:

— Почему ты спрашиваешь? Вроде же все знаешь.

— Предполагаю, что не все. Мама в прошлый приезд отдала мне шкатулку с драгоценностями, которая принадлежала моей маме. Не верю я, что подобные ценности могли быть у простой мещанки.

— Правильно не веришь, но и говорить об этом не следовало бы. А мама,,значит всё-таки решилась… — задумчиво произнес брат, как-то встряхнулся и добавил: — Наверное, ты имеешь право знать. Только я тебя попрошу, не вздумай распространяться о том, что я тебе сейчас расскажу, а то подведешь под монастырь не только нас с тобой, но и ещё кучу хороших людей.

Я на это только кивнул и брат, выдержав небольшую паузу, начал неторопливо рассказывать.

— Наши с тобой мамы, Серый, из старинного графского рода. Так уж случилось, что…

Иван рассказывал, а я, слушая его, охреневал напрочь. Да и как иначе, если в такое время у высокопоставленного партийного деятеля жена — графская дочка, а его сын при этом занимает совсем не маленький пост в ГУГБ НКВД. Маразм, иначе не скажешь.

Но самое интересное, что, по словам брата, много наших с ним родственников по маминой линии живут и здравствуют за границей. Успели сбежать ещё до революции, это нашим мамам не повезло вместе и с их дедом и нашим, соответственно, прадедом.

Иван, надо сказать, и сам не знал всего с этим связанного, но рассказал немало такого, над чем стоит подумать, а в перспективе, так, может, и использовать.

Выслушав его со всем возможным вниманием, я только и произнес:

— Прямо тайны мадридского двора, как только удалось сохранить все это в секрете.

— Сергей, ты даже не представляешь, чего это стоило, и лучше бы тебе забыть обо всем этом.

Больше мы к этой теме не возвращались. Погуляли примерно час, по большей части молча, и потом зашли в какой-то пафосный ресторан.

Я, честно сказать, задумавшись, даже не сообразил глянуть на название этого заведения, но то, что дорого-богато, — это точно. Да и простых людей здесь не было вообще.

Здесь, приняв на грудь по несколько стопок ледяной водки под горячее мясо, приготовленное непонятным способом, но очень вкусное, мы наконец чуть отошли от похорон, смогли нормально поговорить и на самом деле расслабиться. По крайней мере меня действительно отпустило и на душе полегчало.

Когда мы расслабились, как-то сам собой завязался разговор, сначала ни о чем, а потом и о серьезных вещах, когда брат поинтересовался:

— Ты бы, Серый, хоть рассказал, как у тебя там обстоят дела с формированием роты. Осназовцы, кстати, вместе со снайперами уже в пути, может даже раньше тебя доберутся.

— В целом все хорошо, только увлекся я слегка, и у меня вместо роты, по словам отправленного тобой старшины, личного состава набирается, чуть ли не на батальон.

Брат с удивлением на меня посмотрел, улыбнулся как-то по доброму и спросил:

— Это как так? Рассказывай, что ты там начудил.

— Да, не чудил я особо, просто увлекся чуток. Но чувствую, что делаю все правильно.

Брат снова с улыбкой протянул:

— Нууу раз чууувствуешь… рассказывай давай.

Ну я и рассказал все про структуру подразделения и штатное расписание в подробностях.

Наша беседа перемежалось поднятиями стопок, и как-то незаметно мы слегка даже перестаралась с потреблением водки. Нет, до стадии, когда задают вопросы типа «ты меня уважаешь?» не дошло, но приняли мы нормально.

Иван, выслушав мой рассказ, легкомысленно махнул рукой и произнес:

— За штат не переживай, отправишь кого из молодых с документами ко мне, я все сделаю как надо, вопросов не будет. А вот с вооружением твоего подразделения вопросы могут появиться. Если до Ворошилова дойдёт, как ты грабишь на автоматическое оружие его любимые склады, мало нам с тобой не покажется.

Мне так и хотелось ляпнуть что-нибудь в духе «все равно все немцами достанется», но сдержался и вместо этого произнес:

— Мы ему не скажем.

Брат, осознав, что я ему сказал, ржал, как лошадь