Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Я вошел в тесный кабинет, с одним столом и двумя стульями, протокол лежал развернутым посередине, испещренный пометками красным карандашом.

Тишин посмотрел на меня прямо, без предисловий, тем взглядом, каким смотрел еще в первый день сборов в Подольске год назад, только на этот раз задержался не на секунду дольше обычного, а на добрых пять.

— По сумме трех дней ты идешь впереди. Фехтование, стрельба, конкур твои. Бег и физика Карпенко. Комиссия рассмотрит протокол на следующей неделе, окончательное решение не за мной одним, но мой доклад пойдет с рекомендацией в твою пользу.

Затянувшаяся пауза.

— Третьим номером в команду на Монреаль по доброй воле никого не берут просто так это позиция ответственности, случись что с основным составом, ты выходишь на замену без права на ошибку от недостатка опыта. Я это учитываю. Но результат есть результат, три дня ты показал именно то, что комиссии нужно увидеть перед докладом.

Я не нашелся, что ответить сразу.

— Идите, готовьтесь к отъезду домой, — закончил Тишин, вернувшись к протоколу на столе, тем самым жестом, каким давал понять, что разговор окончен. — Решение придет письмом через областной спорткомитет, как обычно. Ждите.

Я вышел в коридор, где у окна дожидался Никитин, сложив руки на груди с той же неизменной невозмутимостью, с какой ждал итогов каждого крупного старта за последние пять лет.

— Ну, что там? — спросил он коротко.

— Доклад пойдет с рекомендацией. Окончательное решение не за ним.

Никитин кивнул один раз, медленно, без улыбки, но с тем выражением, какое появлялось у него только в редкие моменты. Не восторг, а глубокое, почти неощутимое со стороны удовлетворение человека, чья работа, растянутая на годы, наконец подошла к моменту, ради которого затевалась с самого начала.

— Значит, ждем письма, — сказал он. — Как всегда.

Глава 16

Комиссия

Письмо из союзной федерации, подтверждающее рекомендацию Тишина, пришло в конце января, короче предыдущих, всего один абзац, подписанный тем же заместителем председателя, что отвечал на первый запрос еще прошлым летом. Суть в том, что кандидатура рассмотрена, включение в состав кандидатов на замену для Игр XXI Олимпиады в Монреале одобрено предварительно.

Окончательное утверждение за пределами компетенции федерации, требуется прохождение установленной процедуры оформления выезда за границу для участия в международных соревнованиях особой значимости.

Никитин прочитал письмо в кабинете облспорткомитета, отложил, снял очки и потер переносицу, тот самый жест, что предвещал долгий разговор.

— Радоваться пока рано, — сказал он. — «Установленная процедура» это не одна бумага, это целая цепочка. Готовься, дальше пойдет медленнее, чем все, через что мы уже прошли.

Конечно, он оказался прав. Первым делом меня вызвали не в облспорткомитет, а в горком комсомола. Отдельным письмом, с указанием явиться к секретарю по идеологической работе, некоей Валентине Игнатьевне, курировавшей выездные дела молодежи по линии комсомола.

Кабинет на третьем этаже здания горкома, с портретом на стене и графином воды на приставном столике. Валентина Игнатьевна, женщина лет сорока пяти, в строгом костюме, разложила перед собой мое личное дело, то самое, что собирали еще с весны, с характеристиками, справками, копией диплома об окончании ПТУ.

— Товарищ Громов, — начала она, не поднимая глаз от папки, — процедура оформления выезда за рубеж на соревнования особой международной значимости требует прохождения через партийно-комсомольскую комиссию по выездным делам. Для члена ВЛКСМ это означает собеседование здесь, в горкоме, прежде чем документы пойдут дальше, в райком партии на окончательное утверждение.

— Что за собеседование?

— Проверка политической грамотности и общей осведомленности о международном положении, — сказала она тем же спокойным голосом, каким читала бы инструкцию по технике безопасности. — Формальность для добросовестного комсомольца, но формальность обязательная. Вопросы касаются истории страны пребывания, текущей международной обстановки, отношений СССР с Канадой на современном этапе. Собеседование назначено на четверг, в десять утра.

Вышел из кабинета с ощущением, будто самый простой из пройденных этапов внезапно обернулся новым, незнакомым испытанием, к которому ни тир, ни манеж, ни фехтовальная дорожка не готовили ни капли.

Вечером на тренировке у Крюкова, между сериями бегового интервала, я рассказал о собеседовании. Крюков, устанавливавший секундомер заново, хмыкнул с той иронией, что успела стать привычной за последние месяцы бюрократических хождений.

— Экзамен по истории коммунистического движения Канады, значит, — сказал он. — Ну что, готов рассказать про франко-канадский вопрос?

— Понятия не имею, что там за вопрос.

— Вот и я не имею, — Крюков пожал плечами. — Но раз спрашивают, значит, кто-то когда-то решил, что без этого знания советский спортсмен опозорит родину на трибунах Монреаля. Логика неисповедима, как и весь остальной путь твоих документов.

В среду, накануне собеседования, Никитин привез из Пензы отпечатанную на машинке справку о международном положении, раздобыл через знакомого лектора общества «Знание», читавшего политинформации при облспорткомитете. Справка на трех страницах, с датами, фамилиями канадских политиков, кратким изложением истории олимпийского движения и текущего состояния советско-канадских отношений.

— Прочти дважды, — сказал он, вручая листы. — Не зубри дословно, просто пойми общую канву. На таких собеседованиях цель не поймать на незнании конкретной даты, они хотят убедиться, что человек в целом понимает, куда едет и зачем. Отвечай спокойно, без запинок, без излишней уверенности, золотую середину найти несложно, если не паниковать.

Собеседование в горкоме прошло в присутствии трех человек, Валентины Игнатьевны и двух незнакомых мужчин в одинаковых серых костюмах, представившихся коротко, по фамилии, без должности, что само по себе говорило о принадлежности к ведомству, название которого не принято афишировать в подобных кабинетах.

Вопросы касались истории Олимпийских игр, роли СССР в олимпийском движении, отношения к канадскому правительству на текущий момент, общих сведений о стране, климат, население, официальные языки. Я ответил на большинство ровно, по справке Никитина, запнулся только на вопросе про франко-канадское движение в Квебеке.

Я о таком прежде не слышал вовсе, но выкрутился общей фразой о многонациональном составе населения страны, что удовлетворило комиссию, судя по отсутствию дальнейших уточняющих вопросов.

— Достаточно, — сказала Валентина Игнатьевна, делая пометку в протоколе. — Собеседование пройдено удовлетворительно. Документы направляются в райком партии на утверждение выездного дела.

Вторым этапом оказался райком партии, не потому что я состоял в партии, а потому что процедура для выездов особой значимости требовала утверждения именно на этом уровне, независимо от партийной принадлежности самого выезжающего. Так объяснил секретарь райкома по идеологии, невысокий мужчина с усталым лицом человека, разбирающего