"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

"Бернар сойдет с ума. Либо банк даст ссуду под разумные проценты, либо он меня убьет за расточительство. Но я хочу это СЕЙЧАС. Не через год. Пусть Бернар злится".

И тогда он... взорвался.

«Йес!»

Громко. Искренне. Совершенно не по-аристократически. Он даже подпрыгнул! Елена замерла, глаза ее расширились от изумления. Внутри все перевернулось. "Он... такой же, как я. Он из будущего". Уверенность в этом ударила, как ток. "Но кто ты? Друг? Враг? Лео?" Сердце екнуло от дикой, безумной надежды, но разум тут же нанес удар. "Нет. Этого не может быть. С моей удачей... это просто невозможно. Это был бы слишком сказочный поворот. Но он свой. Попаданец. Как я." Эта мысль была одновременно пугающей и невероятно облегчающей.

Он опомнился, смущение и ужас на его лице были почти комичны. Он залепетал извинения. И Елена... рассмеялась. Легко, тихо, не в силах сдержать смесь изумления, облегчения и абсурдности ситуации. Она прикрыла рот перчаткой, но глаза смеялись, глядя на этого смущенного мужчину, сбросившего маску совершенного графа. В этом смехе была и радость от подтверждения ее догадок.

«Не извиняйтесь, граф», – сказала она, чувствуя, как улыбка все еще играет на губах. – «Искренний… энтузиазм… это редкость в нашем кругу. Довольно… освежающе». Освежающе... честно. Ее взгляд стал пристальным. «Ваша тетушка, маркиза, рассказывала мне о вашем… преображении. О дуэли с графом де Марвилем. О тяжелом ранении. Она говорит, это перевернуло вашу жизнь, словно вы стали другим человеком».

"Амнезия? Очень удобное. Я сама играю с потерей памяти после «падения» кареты. Знакомая тактика."

Он заговорил об амнезии, о «чистом листе», о выборе новой жизни. Удобно. Правдоподобно. Но потом он произнес слова, которые заставили ее сердце сжаться:

«Я хочу семью, графиня. Настоящую. И я хочу вкладывать в неё всю свою любовь, заботу, силы. Строить не только замки и поместья, но будущее для тех, кто будет носить мое имя и для земли, на которой я живу. Любовь – вот мой главный план. И больше ничего.»

Любовь. Слово, о котором она мечтала в прошлой жизни. Слово, которое не сказал ей Лео. Оно прозвучало с такой искренней, почти болезненной тоской, что что-то дрогнуло в ее ледяной броне. Его глаза горели. Она быстро опустила ресницы, сжала губы, подавив предательскую волну эмоций. Она лишь кивнула, сдержанно. Но в душе бушевало: "Он говорит о любви. Как о цели. Как я когда-то мечтала..."

Прощание у кареты было формальным. Когда он поднес ее руку к губам, его поцелуй был легким, почтительным... и задержался на мгновение дольше. Она почувствовала тепло его губ сквозь перчатку. Пальцы ее дрогнули. Она не отдернула руку.

«Граф Виллар», – сказала она уже из кареты, глядя на него. – «Я жду вас в воскресенье на обед, чтобы обсудить… план работы. Чем раньше мы приступим, тем лучше». Голос ее был ровным, деловым, но в нем уже не было прежней абсолютной ледяной стены. Была настороженная решимость и... интерес.

«Я буду счастлив, графиня», – ответил он. – «В воскресенье».

Карета тронулась. Елена откинулась на спинку. В груди царил хаос. Уверенность: Он свой. Из будущего. Страх: но кто? Какой он там был? Что ему здесь нужно? Опасное влечение к его голосу, его энергии, его... загадочности. И слабая искра чего-то нового. Она пригласила его. В свое пространство. Игра с неизвестным началась. Она знала одно: этот человек не был Леонардом де Вилларом из сплетен. Он был кем-то гораздо более сложным и... столь же одиноким и потерянным во времени, как она сама. А значит – и опасным, и невероятно притягательным.

Глава 51

Глава 51. Вихрь Сомнений и Подготовка к Буре

Карета Елены покачивалась на неровностях парижской мостовой, но она почти не замечала этого. Внутри нее бушевал настоящий вихрь. Образ Леонарда де Виллара – его безупречная сдержанность, этот невероятно притягательный голос, сорвавшееся «Йес!», его слова о любви и семье – все смешалось в голове, вытесняя все остальное.

"Кто он?" – этот вопрос бился в висках как набат. "Попаданец, как я? Несомненно. Но кем он был там? Программистом? Банкиром? Ученым? А может..." Сердце екнуло от безумной надежды, но разум тут же набросил на нее ледяное покрывало. "Нет. Не Лео. Этого просто не может быть. С моей удачей..." Но даже мысль о том, что он просто один из них, из потерянных во времени, делала его одновременно пугающе близким и невероятно опасным. "Стоит ли открываться ему? Довериться? Или это ловушка?" Сомнения терзали ее, как острые когти.

Особняк де Вольтер встретил ее тишиной и прохладой. Механически, почти не глядя на служанок, она позволила Жизель и Мари помочь ей снять траурное платье. Девушки двигались тихо, чувствуя необычную отрешенность хозяйки. Переодевшись в простой, но элегантный домашний наряд из темно-синего шелка, Елена собиралась отойти к камину, когда Жизель почтительно протянула сложенный лист бумаги.

«Письмо, мадам. От мадам де Вольтер».

Клеманс! Искра тепла пронзила ледяной хаос в душе. Елена почти выхватила письмо, устроилась в кресле у огня и жадно вчиталась.

"Дорогая Елена!

Мы добрались до моря благополучно. Погода пока переменчива, но сам вид этой бескрайней синевы... он завораживает. Лисбет – просто счастье в миниатюре! Она целыми днями на пляже, собирает ракушки, строит замки из песка, а вчера даже осмелилась намочить ножки в волнах! Ее смех здесь звучит так часто, что даже чайки, кажется, ему вторят. Она спрашивает о тебе каждый день и нарисовала тебе целую галерею «шедевров» – море, солнце и какую-то очень улыбчивую даму в синем.

А теперь расскажи, как ты? Как прошел обед у маркизы д’Эгриньи? Не съел ли тебя заживо ее безупречный этикет? Леонарда де Виллара видела? Пиши, не томи! Я скучаю по нашим беседам у камина и твоему трезвому взгляду на этот безумный свет.

Ждем твоих вестей! Крепко обнимаю тебя и Лисбет (она тут же пристроилась рисовать еще одну картину).

Твоя Клеманс."

Елена невольно улыбнулась, представляя Лисбет, счастливую на морском берегу. И тут же, не раздумывая, схватила перо и бумагу. Ей отчаянно нужно было выговориться, и Клеманс была единственной, кому она могла доверить хоть часть правды.

"Дорогая Клеманс!

Как же я рада твоему письму и счастлива за Лисбет! Пожалуйста, передай ей мои самые нежные поцелуи и скажи, что ее картины – лучшие в мире! Мне уже не терпится их увидеть.

Обед у маркизы... О, Клеманс, это было похоже не на обед, а