Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Хоть парень и продолжал натянуто улыбаться, но чувствовалось, что такой вариант ему не по нраву. Потому и проворчал с некоторым раздражением:

– Ладно, без советчиков разберемся, как нам жить. Тут другие переживания в голову лезут: смогут ли они часовые мины в правильных местах заложить? Все-таки на Воротах надзор и досмотр невероятно строгий.

– Справятся, чай, не дети, – стал сердиться Василий. – Да и поздно уже обсуждениями заниматься, оба ложитесь спать немедленно. Вставать до рассвета придется, а потом тридцать километров пешком топать.

– А ты? – прекратила массаж Сильва.

– Высплюсь еще. А пока вам в дорогу кое-что приготовлю. И без разговоров мне!

– О как раскомандовался! – хохотнул Петруха, вставая и отправляясь в дальние помещения пещеры. – Стоило только госпоже Маурьи нас покинуть, как старые замашки проявляться начали.

– Иди, иди! – беззлобно рыкнул ему вслед старший группы. – Это для тебя она госпожа, а для меня… – Но так и не довел свою мысль до конца, переключившись на другую: – Ну и куда опять этот Торговец запропастился?

Тем временем Дана с Куртом довольно интенсивно продвигались по тракту Магириков. Экономя силы животных, пара диверсантов тем не менее уже часа через три оказалась в городке за Воротами, слегка задержавшись лишь при получении сданного ранее на хранение багажа. На выходе из массива Бавванди путников не проверяли, так что вынести парочку устройств для дыма и взрыва труда не составило. Оружие брать не стали, справедливо посчитав, что на рынке им сражаться не придется. Ограничились на всякий случай лишь жесткими, сложенными в круг и подвешенными на пояс кнутами. В умелых руках такое средство защиты и даже нападения очень подходило в местных условиях.

Рынок начинал работать обычно за пару часов до рассвета, но в данную ночь его открытие несколько задержалось. И вовсе не из-за отсутствия покупателей: наоборот, магириков толпилось между торговыми рядами чуть ли не больше, чем обычно. Невообразимое оживление, скорее, даже переполох среди обывателей вызвали последние события в предгорьях и нахлынувший вслед за этим ворох шокирующих новостей, одна невероятнее другой. А подкрадываться к спорщикам и подслушивать их нужды не было. Ранние покупатели, раскладывающиеся с товаром продавцы и даже виднеющиеся кое-где стражники дискутировали так оживленно и громко, что над всем рынком стоял многоголосый рев, как на футбольном стадионе во время международного матча.

Только и спорили о пропаже сразу двух жреческих караванов с ларцами Кюндю, проклинали командующего воинскими гарнизонами вокруг массива Бавванди и изумлялись участию во всех этих страшных делах довольно-таки знаменитого среди народа Эрхайза Тантри, барона Фьерского.

Мнения о караванах разделились сразу на несколько полярных. Одни знатоки выкрикивали, что ларцы забрала к себе магическим способом сама вершина Прозрения. Вторые судачили о том, что это враги Успенской империи прорвались к горному массиву и устроили кощунственную диверсию, покусившись на самое святое, что есть у ашбунов. По их словам, получалось, что все повозки, вместе с содержимым, оказались сожжены. Третьи утверждали, что вообще ничего не произошло, а все разносящиеся сведения не более чем сплетни и досужие вымыслы. Правда, часть последних спорщиков при этом косилась в сторону ближайших блюстителей правопорядка.

Особой экспансивностью отличались упоминания о генерале. Буквально всех ашбунов возмущало, что командующий округом отдал зверское распоряжение казнить поголовно выживших в бою егерей того самого полка, который попытался отбить один из караванов у нападающих. По подслушанным фразам, получалось, что среди приговоренных к казни у жителей городка много знакомых, друзей, а то и родственников. Да и сам полк, как правило, дислоцировался в пригороде, недалеко от Ворот. Так что реакция на предстоящую гибель воинов выплескивалась очень бурная. Ашбуны винили в первую очередь в происходящем зверя генерала и со слезами сетовали на незнание императором всего этого непотребства. Все были уверены, что, узнай добрейший Дасаш Маххуджи истинную правду, он бы отменил казнь, а взамен четвертовал самого генерала.

Об участии бунтующего барона в эпохальном ограблении спорщики разделились на два лагеря. Половина твердила, что старик Эрхайз не мог так явно пойти против империи, а потому попал в заварушку совершенно случайно, проездом. За что и сам пострадал, будучи похищенным или уничтоженным вместе со всем караваном. И приводили в доказательство те утверждения, что и при пропаже второго каравана также исчезло много посторонних путешественников. Но вторая половина, кто с ненавистью, кто с пылкой любовью, выдвигала идею, что барон Тантри как раз и является организатором всех этих кощунственных и отчаянных нападений. Ему же начинали приписывать создание партизанских отрядов, которые впервые за многие века сорвали готовящееся осеннее наступление на восток по направлению южного перешейка. Вот тут уже и появились различия в громкости восклицаний. Часть решительно возглашала, что барона Фьерского надо немедленно казнить вместе со всеми его выродками, тогда как некоторые ашбуны тихим, но решительным голосом поддерживали идею прекращения бессмысленных войн, в каждой из которых ежегодно гибло в двадцать раз большее количество солдат, чем уничтожили во время диверсий то ли неизвестные враги, то ли местные партизаны.

Последние услышанные мнения особенно обрадовали целительницу.

– Как видишь, – обратилась она к Курту шепотом, – наши действия принесли не только военный результат, но и политический. Не такой уж народ здесь безграмотный и дикий, как нам казалось вначале.

– Это, конечно, радует, но их неосторожность меня удивляет. – Кивком немец указал в сторону, где стояли два человека в одеяниях жрецов и внимательно прислушивались к жарким базарным спорам. – Они, может, и не боятся ничего, а вот нам надо поторапливаться! Поспешим к загонам с животными.

– Но мы ведь еще чеснок не купили.

– Да пес с ним, с чесноком этим! – нервничал Курт, прислушиваясь, с какой стороны доносится конское ржание. – Важнее как можно быстрее прошмыгнуть в Ворота. И так впритык к графику идем. А вдруг здесь облава какая начнется?

– Сплюнь!

– А толку? Правильно у вас, русских, говорят: сколько волка чесноком ни корми, а у слона все равно уши больше.

– Не поняла, при чем тут звери? – Пара диверсантов уже интенсивно протискивалась к загонам. – И где ты такую пословицу услышал?

– Как где? Петруха мне полтетрадки вашими самыми народными исписал. Я их давно заучил, а вставить вовремя забываю.

– Да-а-а! Представляю, чего тебе Петька навалял в тетрадке! – хихикала Дана. – Нашел кому верить.

– Однако! – обеспокоился немец. – Что в этих пословицах не так?

– Про волка и слона – полная мешанина, а вот остальные мне на обратном пути расскажешь. Мы их сообща попробуем в нормальный вид привести.

После чего воины приступили к основной цели своего похода на рынок и довольно быстро сторговали еще