Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

— Ха-ха, — нервный смешок разорвал окружающую меня тишину.

Спустя минут десять, по личным ощущениям, я был готов лично линчевать того архитектора, который подумал, что столь длинная лестница будет хорошим дизайнерским ходом. Разве я так много прошу? Всего лишь безопасное, сухое и тёплое место для ночлега.

— Эх, давай, нытьё не поможет делу, — причитая про себя, продолжал своё восхождение вверх.

Скажу честно, последнюю ступень лестницы я встречал как давно потерянную любовь. Ровно до той секунды, как поднял взгляд немного выше. В метрах пяти вглубь открывшейся мне поляны, свободной от деревьев, стояли два больших металлических механизма прямиком из научно-фантастического романа.

— Большие, — нервно выдохнул я, глядя на два желтоватых автоматона. Их цвет был чем-то средним между медью и золотом, а рост превышал мой собственный как минимум в полтора раза. — Они же просто статуи? Надеюсь на это. Лишь бы они не ожили, — в ином случае моя судьба будет предрешена. От таких махин меня не спасёт жалкий волчий дух.

Облизав сухие губы, я таки подавил нервный страх глубоко в моём желудке и сделал первый шаг к застывшим памятникам пропавшей цивилизации. Ничего не произошло. Второй шаг — и снова ничего не произошло. Огромные автоматоны не спешили бросаться на меня в стремительном рывке с лезвиями на изготовке.

Что же, это был явно хороший знак, а потому, мысленно шепча себе успокаивающую мантру, я медленно продолжил своё движение к этим псевдостатуям, а после и мимо них. И лишь когда они остались позади, в десятке метров за спиной, нервная дрожь на кончиках пальцев начала сходить на нет. Я оказался на развилке. Можно было пойти к большим металлическим воротам, которым не доставало только таблички с надписью «главный вход здесь», либо же свернуть направо и, пройдя сквозь пару кустов, подойти к непримечательному строению с обычной дверью, только снова из металла.

Кивнув своим мыслям, я двинулся в сторону небольшого здания, вот только, подойдя к двери, не спешил её открывать, а остановился и, прислонившись ухом к двери, попытался прислушаться: вдруг там что-то внутри. Естественно, ничего по ту сторону услышать не удалось. Слишком уж сильно стучало собственное сердце в груди. Спешить открывать дверь я всё равно не стал. Выхватив топор и вытянув его перед собой в качестве так себе защитной меры, я им же толкнул дверь. Та не пошевелилась. И вот в этот момент я почувствовал себя полным идиотом: дверь открывалась на себя, а не от себя.

— Чуть не обосрался, — но опять же, даже тупые шутки над собой не могли унять приступ паранойи. Поменяв положение тела и отойдя так, чтобы не стоять в открывающемся проходе, я потянул дверь на себя. Медленно.

Дверь открылась на пятую часть. Ничего не произошло. Оттуда не вырвался поток чудовищ, не полетела смертельная магия. Ничего. Дверь открылась на треть — всё было так же. Половина — и никаких изменений.

— И всё же пусто, — заключил я, смотря внутрь открывшегося помещения. На удивление, там был собственный работающий источник света, по типу газовой горелки, вот только без всякого характерного запаха. При сгорании не было отходов? Смесь с высоким КПД сгорания? Неважно. Главное — было светло. И теплее, чем снаружи.

Наконец поняв, что внутри безопасно, я шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и, пройдя дальше, наконец скинул рюкзак со своих плеч в угол комнаты. Что же, внутри было полно всякого металлического хлама: миски, шестерни, металлические обрезки труб, просто странные детали — и всё из одного характерного металла. В одном из углов валялись пустые бутылки, на вид от вина, а рядом с ними — пузырьки, какие я раньше использовал.

— Ясно, значит, я тут не первый, — чувствуя огромную усталость, я просто позволил своему телу медленно сползти по ближайшей стене, усевшись на задницу и устремив невидящий взгляд в каменный серый потолок.

Наконец подобие безопасности.

Видимо, эта мысль сломила во мне некую плотину, что уберегала меня от срыва, от слома, просто от всего, заставляя идти вперёд, просто потому, что больше некуда было идти.

— Блядь! — топор в руке был со злостью кинут в противоположную стену, чтобы издевательски отскочить от той, оставив мелкую царапину на камне. — Ебаное пиздоуебище! Ебись ты в рот, пизда ты ебаная! — без цели, без мыслей, просто поток злости и мата. Не важна цель обращения, важно само обращение. — Абортный плод ебли пиздеца и хуеты! Нахуй! Просто нахуй! Сука, за что?! Что за ебаная херотень!

Ещё долго одни матерные слова, едва связанные между собой, вылетали в гневном крике, пока просто не осталось никаких моральных сил жаловаться и кричать, проклиная всех, кроме себя. Но так не могло продолжаться вечно. Запал исчез, ярость утихла, прошёл миг слабости.

Утерев мешающую смотреть влагу на глазах тыльной стороной ладони, я поднялся на ноги и поплёлся к оставленному ранее в углу рюкзаку. Зверский голод таки победил муки разума. Тело, как оказалось, превыше духа.

Вытащив наружу единственную бутылку и горсть сушёного мяса, я жадно проглотил второе и запил первым. Жёсткое мясо жевалось плохо, но мягкий алкогольный напиток облегчал эту задачу для моей челюсти.

— Итак, факт первый — я в пизде, факт второй — я в очень глубокой пизде, но я сам по себе пиздат, — я прекрасно понимал, «что, где и как».

Скажем так, за целый день пути у меня было много времени подумать в перерывах между уничтожением очередной группы диких волков, решивших полакомиться свежей человечиной. Ненавижу, блядь, волков.

Я успел хорошо подумать, даже слишком хорошо. Просто до этого времени не было возможности отвлекаться на второстепенные вещи. Сперва безопасность и выживание, а рефлексивные мысли потом, в тепле и уюте.

— Факт третий — я в другом мире, факт четвёртый — я знаю этот мир, не идеально, но достаточно, чтобы понимать, в какой пиздец попал, факт пятый — вокруг пиздец, и размер пиздеца зависит от времени, в котором я оказался. Это может быть вторжение Дагона, война с Доминионом, возвращение Алдуина, а вместе с ним гражданская война и нашествие вампиров. Пиздец нахуй блядь, — очередной глоток мёда, а пил я именно нордский мёд, промочил моё горло, позволяя продолжать размышления вслух. — И как вишенка на тортике — я.