Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

столь сильно обострились, но попытку напасть на себя слева я сумел заметить и даже отреагировал на неё. Лезвие топора в идеальном вертикальном ударе упало на голову животного, расколов черепную кость и впившись в мозг. Один удар — одна смерть. Вот только возникшее чувство ликования было стёрто из моего разума тем, что, пока я атаковал одного волка, два оставшихся не стояли на месте.

Я не мог нанести второй удар: слишком сильно вытянул руку с топором вперёд. Не мог уклониться: просто не успевал. Лишь успел подставить под открытую волчью пасть свою левую руку, на которой мгновенно сомкнулись два ряда острых клыков.

— Тварь! — с болью и гневом воскликнул я, глядя в глаза волку, что принялся рвать мою руку из стороны в сторону. От этого расцветший на месте укуса цветок боли едва не заставил меня упасть на землю и выпустить окровавленный топор из правой руки. — Аааааа! — заорал я, ощутив, как на моей ноге сомкнулись клыки второго волка, что тут же, как и первый, принялся мотать пастью в разные стороны с целью вырвать кусок мяса из моей лодыжки. И это заставило меня упасть на землю. — Ммммммгх!

Слёзы от боли тут же выступили из глаз, дыхание сбилось, и даже первоначальный заряд адреналина не помогал. Я… я не умру!

— Аргх! Рааааааа! — пересилив страх, пересилив боль, сжав рукоять топора, которую я только чудом не упустил, я начал бить как мог по волку, что вцепился мне в левую руку, в это же время используя целую ногу, чтобы попытаться оттолкнуть второго волка.

Увы, мои действия не принесли того результата, на который я надеялся. Со стороны же это больше походило на неловкие конвульсии, нежели на попытку отбиться от двух яростных животных. Тем не менее топор несколько раз сумел задеть первого из волков, и тот упустил мою руку. Будто дожидаясь этого момента, на оставившего меня волка напал мой призыв: со спины врезался и повалил того на землю без единого шанса вырваться и победить. Это будто открыло во мне третье дыхание. Отведя левую ногу, я с силой ударил носком, метя в глаз волку. И у меня вышло: с громким скулежом зверь был отброшен прочь. Прошло всего несколько мгновений, как мне на помощь пришёл мой призыв: полупрозрачный силуэт кинулся к последнему из нападающих и одним движением, ухватившись за шею, перекусил её.

Я же несколько секунд смотрел на контролируемого духа, а после всё же пришёл в себя. Было сложно забыть о том, что моя правая нога и левая рука представляют собой совсем не аппетитное зрелище. Местами мне даже казалось, что я могу увидеть собственную кость.

— Хороший мальчик, — прохрипел я, скривившись, когда пришлось двинуть раненую ногу, чтобы поместить себя в удобное положение.

— Аууууууу! — будто отвечая мне, завыл волчий дух и секундой позже осыпался туманом на землю. Время действия призыва подошло к концу. Какая удача, что не десятком секунд раньше.

Дрожащей рукой я притянул к себе брошенный рядом рюкзак и, стараясь не думать о собственных ранах слишком много, полез внутрь за единственным оставшимся у меня пузырьком с целебной жидкостью. Как и в прошлый раз, вкус был максимально мерзкий, но лучше это, чем истечь кровью. Оставался вопрос заражения от укусов. Да, мои раны исцелились, но я не знаю, как влияет зелье на бактерии. Подхвачу ли я какую-то заразу и умру от воспаления или обойдётся?

— Невезенье, — заключил я, глядя на разорванное тряпьё, что раньше было моей одеждой. Теперь я был окровавлен не только возле живота, а повсюду. Нужно было найти место, чтобы смыть новую кровь с себя и вещей. Вот только не думаю, что мне в этом повезёт до ближайшего поселения.

Холодный ветер привёл меня в чувство. Небо темнело, и становилось холоднее. Мне нужно было найти место для ночлега. Бросив взгляд на четырёх мёртвых волков, я поправил себя: мне нужно было безопасное место для ночлега.

Оставаться рядом с пропахшим кровью местом стычки посреди леса было глупостью. Рано или поздно сюда нагрянет очередная группа хищников, привлечённых запахом крови. Нужно было убираться отсюда подальше до наступления темноты…

— Это будет не самая тёплая ночь в моей жизни.

За день я успел пройти расстояние, достаточное, чтобы оставить бедную тундру и войти в подножие невысоких гор и скал, полных хвойных деревьев. На самом деле пройденное расстояние было небольшим, едва сорок километров, а по прямой и того меньше — немного больше двадцати. Но тут дело было скорее в том, что я очнулся на краю, на стыке двух биомов: жидкого леса у подножья гор и начала пустынной, полной только травы и редких кустарников тундры.

По пути попалось несколько указателей на малочисленных развилках. Так я узнал, что как минимум пишут тут всё же на английском, а та книга у меня в рюкзаке на самом деле написана на другом языке, нежели тот, что используют тут. Вторым же открытием были два простых слова на указателе: «Виндхельм» и «Рифтен». Так в моей голове появился новый ворох вопросов без ответов, но я решил подождать с ними. Мне нужно было идти дальше.

Почти перед наступлением сумерек я сумел увидеть слева от дороги, по которой шёл, крутой склон. Великое дело, конечно же, найти склон в гористой местности. Так вот, чем был интересен примеченный мною склон: вверх по нему зигзагом поднималась каменная, я бы даже сказал, бетонная лестница. Она столь сильно выбивалась из окружающего её антуража, что, чтобы проглядеть её, несмотря на всю ту буйную растительность, что пыталась укрыть эту лестницу от чужих глаз, нужно было просто не смотреть в её сторону совсем. Но помимо очевидного элемента присутствия более развитой цивилизации на территории необжитых лесов, была вторая деталь, бросающаяся в глаза: три огромных желтоватых купола. Пускай со временем потускневший, но этот странный металл легко притягивал к себе внимание, играя лучами солнца на своей поверхности.

Что значило это для меня? Возможное укрытие или быстрая, но ужасная смерть от тамошних обитателей. Что равнозначно любому другому доступному мне варианту. Между враждебными обитателями покинутых руин и не менее враждебной фауной леса… Что же, выбора вновь нет, есть лишь его иллюзия.

Вздохнув про себя и потрепав себя по бокам, я ступил на первую из сотен ступеней наверх. Если бы боль в ногах могла убивать, то я бы уже десять раз был мёртв. Всё