Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

На поправку шёл не быстро. После того, как опухоль с лица сошла, хорошенько рассмотрел себя в зеркало. Нда! Далеко не богатырь, каким был раньше, но парень смазливый, с интеллектом на лице. Такие женщинам всех возрастов нравятся. И это несмотря на шрам от рассечения на выбритой голове. Отражению в зеркале улыбнулся, сам себе подмигнул и высказал комплемент:

«Красавчик писаный!»

Когда врачи решили, что здоров, произвели выписку. Итак, теперь он Константин Хильченков, по крайней мере, при нём его память, манера поведения, манера речи, знание иностранных языков…

С рук на руки передали, уподобив его тушку болванчику переходящему. В машину посадили и повезли не сказав куда.

Попав колесом в выбоину или поймав ухаб, машину на скорости встряхнуло. Поморщился, но от рассуждений не отвлёкся продолжил дальше по косточкам разбирать случившийся с ним абсурд положений:

…Да. Он не Константин. Константин мертв. И ещё, несмотря даже на то, что воспоминания чужой жизни яркие до безобразия, нет полноценного ощущения единства с прежним хозяином тела…

После очередного самокопания в своём собственном сознании, в том уголке его, который люди называют совестью, окончательно решил:

«Пусть будет, как будет, назад ни прежняя личность хозяина, ни я не вернёмся. Дорога закрыта, а здесь… Здесь,.. плевать! Не самое подходящее место для того, чтобы обдумывать что-то иное, надо просто выжить, коль бог между нами так рассудил».

С трассы машина свернула на второстепенную дорогу, потом ещё раз и углубилась в лес. Оставив по правую сторону населённый пункт за бетонным, высоким забором, проехала ещё километра три, и уже после небольшого лесного массива упёрлась в решётчатые ворота с красными звёздами посреди створ и капитально отстроенным домиком-будкой рядом с ними. Сознание подсказало – КПП. Вот только, какому ведомству принадлежит?

Их будто ожидали. Автоматика сработала. Створы отползли в стороны и они проехали внутрь. Остановились у мрачного двухэтажного здания, стоявшего наособицу от комплекса более новых строений. В окнах кое-где решётки были. Единственный фонарь тускло освещал небольшую, прибитую над дверью вывеску. Всё это производило гнетущее впечатление.

– Выходи! – последовал приказ сопровождающего.

Уже будучи на ногах, прочитав вывеску, ухмыльнулся. На ней значилось:

«Казарма учебного взвода войсковой части 38111»

С трудом верилось, что это именно казарма, а не иное заведение. Всё бы ничего, в армии, как следовало из памяти реципиента, чудес полон лес, решётки смущали.

Сопровождающий нажал на кнопку звонка у двери. Позвонил. Не сразу, но всё же дождались. За дверью послышались тяжелые шаги. Осклабился:

«А вот и вертухай обозначился».

Несмотря на наличие видеокамер, объективы которых направлены были на подходы к казарме, услышали вопрос:

– Кто?

Сопровождающий обозлился, чуть ли не фальцетом ответил:

– Дед Пихто! Открывай Степанов, принимай постояльца.

Массивная дверь медленно отворилась. На пороге стоял высокий, коротко стриженный, седой, крепкий мужчина лет эдак под шестьдесят. Одет в полевую форму одежды, на удивление, что ожидалось, ремнём с наганом в кобуре не подпоясанный. Захотелось на вшивость старпёра, непонятно по какой причине задержавшегося в армии, прощупать. Первое впечатление, оно самое правильное. С лицом, на которое натянул маску, чуть ли не детской непосредственности, спросил:

– Скажите, здесь гостиница или тюрьма?

Хозяин хорОм, по всем признакам брежневской даты постройки, не смутился, даже улыбнулся чуть ли не приветливой улыбкой, выявив при этом нехватку пары зубов на верхней челюсти рта. Посетовал сопровождающему:

– Нда! Ты мне явно не сына чиновника привёз.

– Это ты к чему, дед? – поинтересовался Костя.

Снова хмык, взгляд на Константина переместился.

– К чему? К тому. В России живём. У нас только дети чиновников, продвинутые, умные и не по возрасту талантливые.

– Спорный вопрос. – Не согласился.

– Ничего спорного. Сам смотри. Сын экс главы администрации президента – в 24-е года стал вице президентом Газпром банка, сенатора Рогозина – в 25-ть, зам директора военного концерна Промтехнологии, зама руководителя администрации президента – в 33, уже вице президент Ростелекома, главы совета безопасности – в 32, зам ген директора Росдобыча шельфа, второй – в 33, главой Россельхоз банка, дочь главы Чечни– в 22, министр, племянник – в 28, мэр Грозного, сын главного росгвардейца – в 32, не бедствует, как и дочь нашего верховного патрона, товарища Шойгу, покупают земельку на миллионы долларов и в ус не дуют. – Хмыкнул. – Список можно продолжить, но не буду. Теперь вопрос. А кем ты в свои 23 был?

– Родине служил. – Ухмыльнулся новоявленный Хильченков, и так понятно, что его предшественник в этом теле не банком рулил.

– Во-от! – Дальше «дед» всё тем же спокойным голосом, с прищуром в глазах, пояснил. – Это казарма, милай. Грамотный? Читать научен?

Ткнул пальцем в вывеску.

– Читай. – Сам по слогам продублировал. – Ка-за-рма! И здесь тебе некоторое время жить предстоит.

Подмигнул.

– Ничего. И читать научат и вспомнить все свои умения заставят и Родине послужить придётся. – Снова хмыкнул. – Ты же не сын чиновника, да и лет тебе ноне, не 23. Фамилия?

– Хильченков.

– Помню, есть такой в списке. Ну, заходи, Хильченков.

Оборотился к сопровождающему:

– Сопроводиловку давай.

– Вот!

Тот протянул стопку бумаг в прозрачном пластиковом конверте.

– Свободен!

– Э! Нет. Распишись в приёмке кадра.

– Бюрократы!

– Так положено.

– Давай.

Уже внутри строения, военный перестарок открыл боковую дверь, со словами:

– Сюда!

Впустил в помещение имевшее назначение канцелярии взвода, роты или ещё какого-то подразделения. Краской фонило, аж глаза ело, а мужику хоть бы что!

«Старый таксикоман, мля!» – подытожил характеристику приёмщика уже привычным и понятным для себя языком, вполне с манерой Константина Хильченкова схожим.

Осмотрелся. Комнатуха только что выкрашенной была. Стол, стулья, несгораемый шкаф серого, молоткового цвета. На стене, как и положено быть, портрет президента. Любят его наверное здесь, если в первую очередь лик сразу после покраски повесили.

– Значит так, я здесь вроде коменданта буду. Зовут меня Николай Иванович. – Военный между делом, открывая сейф, укладывая в него папку с бумагами и закрывая, доводил информацию. – Тебя самого первого привезли. Наберут вас, штрафников, тридцать рыл. Начальник над вами только завтра появится. Сегодня армейским сухпаем обойдёшься, потому как поздно уже, а завтра на довольствие поставлю. Ясно?

– Как божий день!

После такого ответа, глазами на Хильченкова зыркнул, что плетью ожёг. Добавил к уже сказанному:

– Размещать вас всех на втором этаже велено. Его раньше отремонтировали. Идём наверх…

Комната, которую ему определили, была небольшая, как раз на двоих. Обставленная по спартански, ничего лишнего, с окном, выходящим на два ряда сетки с КСП посредине, а дальше на лес. На армейских кроватях, установленных у противоположных