"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

Макс же глянул на остатки теста без начинки, что у него остались в руках, с показной небрежностью бросил их в угол и отряхнул руки.

— Время сколько? — спросил он и глянул на небо, пытаясь прикинуть который час по солнцу.

— Часа три уже, — подала голос Лена.

— Пора мне, — произнëс Макс и кивнул на рыжего, что сидел на старом, обшарпанном стуле. — Дай!

— Чего?

— Стул, говорю дай.

— Зачем? — удивился Фëдор.

— Лень домой пешком идти, — со скучающим видом произнес Макс.

Федор поднялся, растерянно глянул на ребят и отдал ему стул.

Ученик мага же поставил его спинкой от себя, уселся на него, взявшись руками за спинку, поджал ноги и ударил по ножкам ногами, словно он не на стуле, а на кобыле.

— Пошла!

В этот момент, ножа стула согнулась под действием трансмутации и телекинеза и выставилась вперед. Сначала неторопливо, но затем более уверенно стул зашагал прочь от рынка.

Мальчишки с открытым ртом наблюдали за Максом, что с прямой спиной ехал на стуле по улице, совершенно не видя его лица.

По лбу ученика бежал пот, нижнюю губу он прикусил, но продолжал одновременно сгибать четыре ножки под действием трансмутации и телекинеза.

Гордо, с достоинством, не забывая кивать прохожим, что смотрели на него, как на явление царя в глухомани.

* * *

Позёр!

В этом и был весь Макс.

Сделать наконец десяток големов с контролем на кровь и избавить жителей от крыс и мышей?

Нет! Это ведь скучно!

Трансмутацию чистой силой и телекинез на каждую ножку? Восемь заклинаний с точным расчетом, чтобы повыделываться перед сверстниками?

Конечно — да!

Ему было важнее показать свою значимость. Получить удовлетворение от раскрытых ртов, чем сделать что-то реально полезное.

Да, я понимаю, что он был ребëнком. Понимаю, что все мы разные и общественное признание в какой-то момент может быть важнее для человека, чем его сила, чем достижения или финансовое состояние. Но…

Когда до меня дошли слухи, о его «покатушках» на стуле через центр города, я изрядно рассердился.

Големов он делает из-под палки. И при этом на стуле катается!

Вылилось это всë в то, что я запретил ему выходить из подвала, пока он не закончит всех големов. Пригрозил, что есть и спать он будет там. В сыром экранированном помещении.

И знаете, что?

Один день наказания и ужинали мы уже все вместе, в столовой.

Он закончил за день.

После ужина, за чаем он в наглую, в ультимативной форме потребовал варенья. Причем не сливового, а малинового, которое я отдал Кузьме, чтобы тот его за раз не слопал.

На следующий день мы договорились испытать боевых големов, в карьере рядом с городом. Макс взялся наловить десяток крыс и мышей, чтобы опробовать каждого голема.

Однако, уже вечером пришлось перенести наши испытания.

Азимут подал сигнал.

В Сургут приехали люди.

И они приехали за нами.

Глава 17

В тесной комнате, прокуренной и пропитанной запахом кислого пива и старого сала, покачивалась единственная лампа в жестяном абажуре.

Висела тишина, в которой за столом сидел главарь наёмников и поглядывал на двоих подельников.

Глава наёмником, Кривой, сидел, откинувшись на спинку стула, и вертел в руках пустую рюмку.

— Хорош сиськи мять, — хрипло начал он. — Дом ты, Лихой, нашëл. То, что у него подвал экранированный — нам с того ни холодно, ни жарко. Кто там в доме? Прислуга?

— Чернов с пацаном и стариком-дворецким. Живут тихо. Днём маг по городу шастает, пацан то у Рожкова, то в подвале железки свои ковыряет. Ночью — как повезëт, — ответил худой жилистый парень лет двадцати пяти, с выбритой до блеска головой. Он сидел на низкой койке с топчаном из соломы и ковырял под ногтем небольшим стилетом. — Ночью их надо брать. Вломимся через окно второго этажа, пока спят. Чернова в расход сразу, чтоб не пикнул. Пацана — мешок на голову и в подвал. Сказано — живым. Остальное — не наши проблемы.

Третий — высокий, худой, с аккуратной бородкой клинышком, спокойными глазами и флегматичным выражением лица. Он подпирал стену спиной и задумчиво поглядывал на щель в ставнях.

— Глупо, Лихой, — спокойно возразил он, глянув на лысого парня. — Чернов — тёмный. В темноте он как рыба в воде. А ещë, он армейский. Мы даже войти не успеем. Лучше днём, когда он в магистрате. Пацан один в доме. Старик — не воин. Два человека хватит: один держит мальчишку, второй ждёт Чернова у двери. Со спины, стилет с ядом в почку. Дело в шляпе.

Кривой тяжело вздохнул и стукнул стопкой о стол.

— Дерьмово это всë пахнет, — проворчал он. — Яд, ножиком по горлу… Если правда, что этот Чернов армейский, если он ещë и воевал, то он нас размажет, даже пикнуть не успеем.

Лихой фыркнул.

— И не таких ломали, — проворчал он. — Ночью, перед рассветом зайдëм. Ножом по горлу и нет того мага.

— Да заткнись ты со своей ночью! — рявкнул Кривой. — Подставил нас Зарубин. Он нас на убой отправил. Видать новых себе нашëл. Он по пять сотен на нос обещал, да только тут нас, чую, и положат.

Мужчина с бородкой приподнял одну бровь.

— Чернов не бретер. Он простой армейский маг. Пять сотен за такого — это нормально.

— Не нормально, — Кривой ссутулился и упëр локти в столешницу. — Чуйка у меня… Всë свербит. Не знаю, что с этим Черновым, но места себе не нахожу. Что-то с ним не так. И с заказом этим… Чëрт с этим Черновым. Может свезëт, а мальчишка этот? Он маг? Ну, дар у него есть? А как мы его волочить до Зарубина в столицу будем? Не-е-е-ет. Сдаётся, нас как на проверку отправили…

— Это как? — вскинулся Лютый. — Мол, сделаете — молодцы, а не сделаете да и хрен с вами?

Кривой молча кивнул и поджал губы.

— Списали нас, походу…

В этот момент раздался тяжёлый, гулкий удар.

Дверь в комнату вылетела внутрь, словно её вынесли тараном. Щепки косяка брызнули во все стороны. В проëме стоял Чернов — чёрный костюм, чёрные перчатки, шляпа-котелок чуть сдвинута назад. В правой руке — револьвер, в левой — уже концентрированная тьма.

Лихой успел только вскочить и схватиться за нож.

Выстрел. Голова