"Фантастика 2026-187". Компиляция. Книги 1-21 - Роман Романович

была такой прикольной на ощупь, а сам покрывающий ушки мех, даже скорее пух, таким мягким, нежным, пушистеньким… А ещё это кошачье ушко так забавно подёргивалось… И всё это под аккомпанемент довольного тёплого тарахтения чуть ли не мне самому в ухо… В общем, если первую секунду я ещё размышлял о том, чтобы отдёрнуть руку и извиниться, то когда коготочки Нэроко вцепились мне в рубашку поддоспешника, а сама девушка подалась ещё ближе, не переставая при этом тарахтеть, я понял, что всё — может, невинного женского тела мне в эту ночь не опробовать, но эти ушки я никому не отдам!

Как удержался от того, чтобы попытаться зарыться в них носом — не представляю, но вот движение моих пальцев совершенно перестало быть задумчиво-рефлекторным. Ласкать нэку одной рукой, даже несмотря на большую гибкость суставов, нежели в моём прошлом теле, было неудобно, поэтому, уже не шибко стесняясь, я подключил вторую, сумев тем самым взяться за оба органа слуха. Подушечки среднего и указательного пальцев нежно пробегались от основания мягких пушистиков до самого кончика, каждый раз делая это по чуточку иной траектории, чтобы обласкать абсолютно всю покрытую мягкими волосками поверхность. Время от времени наглаживание сменялось почёсываниями и осторожным, практически невесомым массажем, когда я разминал гибкую кожу, начиная уже от кончика и медленно спускаясь к основанию, по мере движения забираясь пальцами уже во внутреннюю сторону дрожащих от такой щекотки «локаторов» и в процессе оценивая мягкость внутреннего белого, как снег, пушка. Потом настал черёд нежного изучения контуров, при котором мои касания пробегали по самому краешку — самой нежной и тоненькой кромке ушек, дразня те ласковой щекоткой и безобидными натираниями в самых чувствительных местах. А дальше, не давая одному месту устать от чрезмерного внимания, я вновь спускался к основанию, со всей ответственностью подходя к задаче почесать «за» ушком.

Разумеется, не забыл я и о том, что кошки любят не только ушами, но и когда их гладят между оными, и хотя волосы на голове Нэроко были именно волосами, а не шерстью, они оставались пушистыми и объёмными после мытья. А ещё довольно короткими, что позволяло зарываться в них пальцами без всякой опасности спутать.

Сколько так продолжалось, ответить я бы не смог и под пытками. Эльфийское тело, прокачанное Системой до двадцати восьми единиц в параметре Силы, то есть с дико улучшенными параметрами тканей, от мышц до связок, суставов и сухожилий, вообще не подавало никаких признаков действительной усталости от неудобной позы, в которой я был вынужден работать. Нэроко же и вовсе превратилась в маленький, почти свернувшийся калачиком с забрасыванием левой коленочки на меня трактор, которому было явно очень-очень-очень, просто-таки до неприличия хорошо. И только постепенное снижение громкости мурчания свидетельствовало, что время всё-таки идёт, а моя спутница потихоньку проваливается в сон, поддавшись расслабляющему эффекту моего копошения с её ушками и волосами. Прервалось же мурчание и вовсе внезапно, буквально на полувздохе нэки, после которого ритм её дыхания полностью изменился и давно расслабившая пальчики на моей одежде котя окончательно уснула.

Ещё поглаживая её волосы несколько секунд, я медленно сбавил интенсивность, а потом и вовсе убрал руки. Этот очень странный и, наверное, не слишком приличный сеанс релаксации умудрился полностью унять моё вожделение, настроив на расслабленно-умиротворённый лад, когда ты уже почти видишь врата царства Морфея и их уже придерживают для тебя — только шажок сделай. Уже плохо соображая, я на каком-то автопилоте нагнулся лицом к нэке и коротко чмокнул миниатюрную девушку в макушку, после чего уже закрыл глаза и спокойно провалился в сон…

Глава 9

Проснулся я от ощущения тяжёлого взгляда, как бы странно это ни звучало. Быстро оценив своё положение и прокрутив в голове всё, что было вчера, пришёл к выводу, что повёл себя в высшей мере благородно. Я сказал благородно, а не тупо! Это хорошо. Но взгляд есть. К тому же… Левая половина торса ощущала на себе давление чего-то тёплого и мягкого, а ещё примерно так же ощущала себя левая же нога. Словом, части моего организма вели себя так, как и положено частям организма, на которые забралась милая девушка, их захватившая. Сама девушка тоже присутствовала. И, лёжа щекой на верхнем краю моего живота, сверлила меня тяжёлым взглядом. Я было уже начал думать, что чего-то не помню и вчера моё поведение было не столь праведно, как положено паладину (наверное), но картину «инквизитор при допросе архиеретика» портили ровно две вещи: тихое, но вполне уловимое мурлыканье со стороны нэки при каждом вздохе и довольное махание хвостиком, ощущаемое даже под одеялом.

— Доброе утро, Нэроко… — поздоровался я с чародейкой, что, судя по диссонансу между мимикой лица и движением тела, вновь что-то затеяла.

— Ты должен взять на себя ответственность, — суровый прищур забравшейся мне на грудь кошкодевочки приобрёл оттенок чего-то такого надуто-недовольного, но милостиво дозволяющего исправить свои ошибки, потому что… эм… на глупого мужчинку не нужно злиться, ведь он глупенький — он не виноват, ему нужно объяснить, где он не прав, и проконтролировать, чтобы всё за собой убрал.

На этом моменте мне, по идее, положено паниковать. Но паника почему-то не приходила, да и вся ситуация казалась мне довольно забавной, ведь она это одним выражением лица всё высказала! Вот как? Как у женщин это получается?! К тому же касательно самого предложения… Нэроко — действительно красивая девушка, приятная в общении, да и чувство юмора у неё имеется. Пусть знакомы мы очень недолго, но и что с того? Как я понял, в ближайшее время в мире будет очень «весело», так почему бы не взять от жизни всё то, что сама эта жизнь мне предлагает? Хотя… нет, пусть я буду выглядеть очень глупо, но лучше всё-таки убедиться, а то мало ли что она имеет в виду.

— Какого рода?

— Я через многое прошла этой ночью, — фиолетовые глазищи смотрели на меня очень-очень серьёзно. — Теперь, как женщина, я принадлежу Вайтлиану-сама. Позаботься обо мне, — она пыталась произнести последнюю фразу столь же веско и солидно, как предыдущие, но в самый последний момент голос девушки дрогнул и в него пробилась надтреснуто-жалобная интонация.

И не успела эта интонация отзвучать, как глаза нэки дёрнулись в сторону, в то время как щёки залила густая краска. Даже ушки, в отличие от того раза с палаткой, не прижаты, а чуть наклонены вперёд и трепещут, словно в предвкушении. Короче, я, конечно, паладин, но всё-таки не