"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 - Алекс Бредвик

Лу Инь боялась… что он себя убьёт.

Сима сглотнул, потрясённый этим откровением.

Если он себя убьёт, то вместе с ним исчезнет якорь, который удерживал её в рамках этого мира. Тогда ей не придётся соглашаться на предложение Божественного императора. Она спрячется, станет неуязвима для него — а затем вернётся, когда обретёт достаточную силу, чтобы одолеть Божество.

Момент осознания был настолько ясным, что одновременно с этим Сима понял, как именно он мог сделать это так, чтобы Божественный император ему не помешал. Для этого ему нужно было использовать свою родословную, Тень Неба, которая стала ещё сильнее после его последнего прорыва. С её помощью можно было затуманить сознание Божественного императора. Всего на долю секунды, но этого будет достаточно.

Для могущественного воина нет ничего проще, чем убить самого себя. И тогда всё. Конец. Смерть — последний предел, недосягаемые даже для Божества.

Вопрос в том, насколько обоснованными были опасения Лу Инь?

Сима был эгоистичным человеком. Ему нравилось жить. Иной раз после просмотра очередного фильма, в котором главный герой приносил себя в жертву ради спасения мира, он мысленно ставил себя на его место и приходил к выводу, что никогда бы так не поступил. Но прямо сейчас его волновал вовсе не мир, но единственная девушка с голубыми волосами, нижайшая служанка Секты Жемчужного Истока, юное дарование Храма Тысячерукой Бодхисаттвы, страшный предатель человеческой расы, сильнейший человек в истории, мать его не рождённого ребёнка, его жена, Лу Инь.

Давно прошли те времена, когда Сима видел в ней просто инструмент для достижения своих целей. Сперва он действительно обманывал Лу Инь, когда говорил, что любит её и так далее. Со временем обман превратился в реальность. Сима не мог назвать точный момент, когда это случилось. Это был постепенный процесс, который продолжался сотни лет и по итогу которого Сима, Дмитрий, не мог представить свою жизнь без Лу Инь.

Они могли согласиться на предложение Божественного императора отсрочить уничтожение вселенной на тысячу или десять тысяч лет, и всё это время Сима мог править миром в качестве всесильного божества. У него могло быть столько вина, женщина и прочих развлечений, сколько он пожелает, но без Лу Инь эта перспектива казалась ему совершенно пустой и бессмысленной.

А значит у него было два варианта.

Либо они умрут вместе.

Либо он умрёт один.

Более того, в последнем случае Лу Инь однажды может вернуть его к жизни, прямо как он сам обещал сделать это с их дочерью. Гинь говорила, что это невозможно, но Лу Инь представляла собой единственную в своём роде аномалию, которая действительно могла достичь стадию Бессмертного и одолеть не только свою, но и его смерть. Это был призрачный шанс — но это был шанс, и с этой точки зрения выбор был совсем не сложным, даже очевидным.

И хорошо, ведь принять его нужно было в ближайшие несколько мгновений.

Сима снова посмотрел на Лу Инь, которая замахнулась для последнего удара, затем на Божественного императора, который безмятежно приготовился принять его и немедленно уничтожить девушку.

Сима облизал губы и нащупал внутри себя силу своей родословной. Шанс был всего один. Он должен был действовать без колебаний.

И он сделал. В тот же момент, когда меч Лу Инь и весь мир обратились на Божественного дракона, в глазах Сима вспыхнула чёрная бездна…

Глава 29

Пробуждение

«Поздравляем с достижением новой вехи в развитии отношений. Текущий статус: „Небесный союз“. Вы можете забрать свою награду…»

…

Если бы Сима спросили, что именно он собирался сделать, действительно убить себя в смутной надежде, что Лу Инь однажды сможет его воскресить, или же в последний момент передумал и попробовал использовать свою родословную, чтобы отвлечь Божественного императора во время удара девушки, он бы не смог ответить.

Всё произошло слишком быстро, и, когда перед глазами у него возникла табличка, оповещающая о достижении новой, последней вехи в развитии отношений, все прочие мысли и даже собственные намерения немедленно вылетели у него из головы.

Его взгляд немедленно вонзился в список, перечисляющий возможную награду. В нём был всего один вариант:

«Прорыв на следующую стадию».

Сима выбрал его, и Свет.

…

Лу Инь приковала себя к миру, как того требовали условия их договора с Божественным императором, стала уязвимой, приготовилась нанести последний удар в своей жизни, и вдруг, за мгновение до того, как её меч опустился на Божественного императора, внутри неё раздался треск.

Как будто гигантская трещина пробежала по дамбе, о существовании которой она даже не подозревала, но которая всё это время перекрывала ей горло.

У Лу Инь не было времени размышлять о том, что происходит и почему мир вдруг стал бесконечно больше и меньше, так что мог уместиться у неё на ладони. Следуя своим инстинктам, она направила всю свою новоявленную мощь на острие меча. В ту же секунду весь мир затопил горячий белый свет; триллионы людей и прочих разумных созданий от Небесных истоков до самых отдалённых Небесных берегов почувствовали, будто их опустили в тёплую воду.

Отголоски загадочной энергии ощутили даже в других мирах. Анзу, Хан Лон и другие драконы, с которыми она вела переговоры, одновременно посмотрели на небеса, которые засияли ярче обычного.

Сияние продолжалось не дольше секунды; когда же свет потускнел, всему миру открылась немыслимая картина. Девушка с голубыми волосами побледнела, её фигура дрожала, а руки отчаянно сжимали меч, горящий напряжённым золотистым светом. Если бы не отсутствие дыма, можно было решить, что она схватилась обеими руками за раскалённую сталь.

И всё же глаза её оставались твёрдыми. Она смотрела на Божественного императора, в то время как сам дракон разглядывал руку, которую приподнял в последний момент, чтобы заблокировать её удар и придушить свою соперницу. Посреди его ладони пробегал глубокий красный порез, из которого тонким весенним ручейком бежала алая кровь…

Божественный император мрачно посмотрел на свою рану:

— Как ты это сдела… — Не успел он договорить, как Лу Инь снова оказалась перед ним, с ревущим от жажды крови, как умирающий от голода зверь, мечом наперевес. Глаза Божественного императора вспыхнули, его пальцы обратились в когти, и снова — свет, и грохот, и весь мир трепещет на лезвии меча…

Всё это время Сима оставался неподвижным, и всё равно ему показалось, что его отбросило в сторону. Лу Инь и Божественный император