Кротов 2. Книга 3 - Сергей Юрьевич Михайлов

– Скинешь сообщением.

Потом его отвлек вызов коммуникатора, и через пару минут он вообще уехал.

Как только куратор ушел, поднялся Вовка и кивнул на двери, закрывшиеся за Баградом:

– Представляю, что сейчас у них в конторе творится. Похоже, он вообще не спал.

Потом сменил тему:

– Вот такие дела. Мне не верится, что Гелия так изменилась, но факты – упрямая вещь. Так что будем плясать, исходя из этого.

Однако тут же остановился. Он понял, что говорит об этом каждый раз, как только они встречаются. На самом деле он хотел обсудить совсем другое.

– Простите, ребята. Становлюсь, как они, – он опять кивнул на дверь. – Вот поэтому я и не люблю кадровую службу. Я хочу поговорить о другом. У нас есть утвержденный план, но он рассчитан только на меня и Роки. Во время Коронации вы остаетесь без дела.

– Вряд ли, – возразила Снежа. – Я думаю, что Крим использует нас где-нибудь. Ты же видишь, как они зашиваются. Я бы обязательно привлекла. Мы же профессионалы.

– А я думаю, – улыбнулся Вовка. – Что ни один командир не захочет брать на себя ответственность за людей, которых он совсем не знает. Самое большее, что вам доверят, это патрулировать вот этот городок. И то вряд ли. Скорее всего прикажут сидеть здесь и не высовывать носа, пока весь карнавал не закончится.

– Я тоже так думаю, – пробасил Кенич. – Вы заметили, как ведет себя куратор? Да он нас даже не слушал. Я думаю, он только вышел и забыл про нас. Кротов правильно говорит – работать будут только они.

– Я не буду сидеть здесь, – заговорил вдруг сидевший в дальнем углу Шакран. Он так редко высказывал что-нибудь, что все удивленно обернулись. – Я тоже буду во дворце. Гелия в опасности, и я должен там быть.

– Ну, Шакран, ты даешь! – засмеялся Вовка. – Мысли, что ли, читаешь? Я ведь именно это и хотел предложить. Прямо с языка снял.

– Кротов, Шакран, вы что задумали? – Снежа переводила взгляд с одного на другого. – У нас не партизанский отряд. Мы должны подчиняться приказам.

Вовка хотел возразить. Сказать, что он на службе не состоит, да и остальные тоже, но вовремя остановился. Это просто словоблудие. Ясно, что Снежа имела в виду совсем не формальную кадровую принадлежность. Кроме того, он сам всегда требовал, чтобы дисциплина в отряде была на первом месте. Но иногда приходится выбирать.

– Снежа, скажи мне правду – ты сможешь спокойно сидеть здесь и ждать, зная, что с Гелией беда?

Он хотел добавить и про то, что он с Роки тоже будет там, но решил, что это уже слишком, и не стал.

– Кротов! Не дави! Я все понимаю. Но я офицер.

– Снежа, – впервые в разговор вступила Ранза. Она тоже почти всегда молчала, так же, как и Шакран. – Кротов прав. Мы должны там быть. Иначе потом мы никогда себя не простим. И не объяснишь, что я просто выполняла приказ. Потому что некому будет объяснять. Все будем «мертвецами».

Снежа задумалась. Вовка понимал её. Ей тяжело. Она не землянка. Всю жизнь прожила, придерживаясь правил. У всех местных это в крови. Даже у «уважаемых». Те тоже чтут все законы и ритуалы. Правда, только свои. Вряд ли она согласится, – подумал он. – Наверняка захочет согласовать. Он словно в воду глядел.

– Кротов, я согласна, что для всех лучше, если мы будем с вами. Но я обязана доложить об этом.

И вдруг до Вовки дошло, что он может прекратить её терзания одним словом. Как он сразу не сообразил?

– Офицер-инспектор Снежа Гронберг!

Девушка непроизвольно вытянулась. Четыре года в Академии давали себя знать.

– Я!

– Я приказываю отряду во время Коронации находиться в Дворцовом Комплексе и быть готовыми прикрыть нас.

Снежа уже хотела гаркнуть: «Есть!» – но тут, похоже, до неё дошло, на что она соглашается.

– Кротов! Ты хитришь!

– Офицер-инспектор, вы забыли, кто здесь командует? Вы обязаны выполнить приказ. И только потом его оспорить.

– Но…

Она начала фразу и внезапно замолчала. Потом неуверенно продолжила:

– Я подчиняюсь. Но я всё равно отправлю рапорт об этом.

Вовка улыбнулся. Похоже, Снежа поняла, что Вовка затеял всё это только из-за неё, чтобы ей было легче, и решилась. Он заметил, что так же понимающе ухмыльнулась Ранза.

– Конечно! Рапорт нужно обязательно отправить, но потом. Давайте лучше подумаем о том, как всё это организовать. В первую очередь хотя бы как пробраться туда.

– Мы можем запросить у МРОБ все схемы и планы дворца, – вставил Кенич.

Вовка уничтожающе посмотрел на него, а Ранза укоризненно покачала головой.

– Это то же самое, как если бы мы прямо сказали, что хотим попасть во дворец во время церемонии.

Кенич смешался.

– Ну да, точно. Не сообразил.

– Мой отец в первый раз встретился с Гелией в техническом тоннеле дворца, – опять вступил Шакран. – Я уже рассказывал. Я узнаю у него всё про это.

– Отлично! – обрадовался Вовка. – Начало есть. А ты, Снежа, поищи всё в сети. Я понимаю, что планы секретные, но всегда находится болван, который хочет прославиться. Так большинство секретов и всплывает на свет.

– Хорошо, – кивнула Снежа. – Всё может быть.

Неожиданно в углу ожил Зардерец.

– Я знаю.

В этот раз удивились все. Если Шакран и Ранза обычно были немногословны и на совещаниях обычно помалкивали, то Гаэтано вообще ни разу ничего не сказал. Это были его первые слова на таком собрании. Но все напрасно ждали продолжения фразы. Похоже, Зардерец посчитал, что сказал вполне достаточно.

– Гаэтано, расшифруй нам, идиотам, что ты знаешь. Как пробраться во дворец? Или что-то ещё?

– Как пройти. И во дворце. Я был там.

Глаза присутствующих расширились. Вовка заторопился:

– Ты был во дворце?

– Да.

– Охренеть! – вырвалось у Кротова.

Он весело глянул на спутников и развёл руками – вот так, это Воин Зардера. Потом снова обратился к Зардерцу:

– Гаэтано, а ты не мог бы заговорить по-человечески и растолковать нам, глупым, как это ты умудрился? И когда? И зачем? В общем, всё.

Однако в этот день удивлять, похоже, решили все.

– Я расскажу. А то Гаэтано будет до вечера рассказывать, – сказала Ранза.

Она встала и подошла к столу в центре комнаты, подключилась к тактической панели, и над столом появилась голограмма.

– Смотрите. По ходу буду пояснять, – сказала Ранза.

Вовка упал в своё кресло и молча уставился на голограмму. Удивляться он уже устал.

***

Через двадцать минут рассказа, а затем вопросов и ответов, Вовка получил ответы