Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников

Купцы умеют деньги считать, — задумчиво и вроде как невпопад отвечал Хилл, — впроголодь держать не станут. Нам обещали платить жалование, но будут ли… Купцы считают деньги и понимают, нам некуда деваться, даже без жалования останемся сидеть здесь…

Несмотря на выпитое мыслил аглицкий капитан вполне трезво, как и Терехов.

— Так давай, Якоб, — заговорщицки склонился к нему тульский дворянин, — серебро то заберём. Ульянов его прежде вологодских купцов обещал воеводе ополчения князю Скопину, тот согласился его взять, ежели ты со своими людьми не в Архангельском остроге да Вологде с Холмогорами торчать будете, но пойдёте начальными людьми в ополчение.

— И кто тогда нам будет платить? — тут же задал самый интересный для него вопрос Хилл.

— Нижегородские купцы и ещё купцы Строгановы, что за Урал-камнем дело ведут, — ответил Терехов и прежде чем Хилл начал возражать, продолжил: — Они всем миром приговорили, сколько платить простому ратнику, сколько конному, сколько начальному человеку, десятнику, сотенному голове и всем прочим. Твоих людей князь Скопин обещает сразу начальными людьми поставить, простых ратников десятниками, десятников сотенными головами, а тебе да ежели захочешь может и полк дать.

— А солдаты у него откуда? — не понял Хилл, удивлённый до крайности не столь щедростью предложения, сколько не понимающий, где в этой дикой стране нашлось столько солдат, которыми он и его люди могли бы командовать.

— Так ополчение же, — развёл руками Терехов. — Набрали всех кого смогли. Там и дети боярские пустопоместные и беспоместные, да и чёрного люда много, кто не желает горе на земле мыкать да спину гнуть. Их всех поверстали в ратники, которых зовут солдатами. Даже, говорят, из гишпанских немцев командиры есть.

— Испанцы, — насторожился Хилл. — Только чёртовых папистов мне не хватало.

— Да какая разница, как кто Богу молится, — отмахнулся Терехов, и тут же поднял чарку, чтобы быстрей его промашка забылась. — Я вот православный, а есть у нас татаре, так те вовсе басурмане некрещёные. Всем места в ополчении хватает.

Увидев, что очередной кувшин опустел, Терехов тут же заорал на весь кабак раненным лосем, да так что сидевшие за другими столами подпрыгнули.

— Стольник, ещё водки гостю заморскому!

Они выпили ещё по одной и чтобы совсем не захмелеть, несмотря на лужёный желудок, Хилл взялся за квашеную капусту с клюквой, которая ему очень понравилась.

— Да свеи же вроде не одной с вами веры, — припомнил Терехов.

— Лютеране ещё хуже папистов, — признал Хилл. — Охвостье Сатаны вот они кто!

Монашек не стал переводить вторую часть его фразы, лишь перекрестился, услышав её, и Терехов за ним следом.

— Вот и станем бить тех лютеран, — кивнул тульский дворянин. — Да что же тебе, ратному человеку, за радость торчать в остроге, когда война идёт⁈ — сжал могучий кулак Терехов. — Для того ты в солдаты пошёл, чтобы штаны просиживать, когда другие бьются.

— Джеймс Хилл никогда от битвы не бегал! — решительно заявил аглицкий капитан. — Особенно если за неё хорошо платят. Так напомни мне, Вольдемар, сколько твой герцог Скопин будет платить мне и моим людям?

Вот тут Терехов понял, что аглицкий немец попался. Он уже согласен, теперь только прикидывает на каких условия будет служить и получится выторговать получше. Вот только торговаться он будет уже с князем Скопиным или Хованским-Балом, а Терехову теперь надо доставить всех аглицких немцев вместе с серебром в Ярославль, как было велено.

Вечером того же дня большой обоз из нескольких телег, подготовленных для соотечественником Ульяновым-Мерриком и силой взятых правда без боя тульским дворянином, и отряд аглицких ратных людей в сопровождении конных дворян Терехова покинул Архангельский острог. Проводив его стрелецкий голова перекрестился, сбыли с рук, теперь всё как прежде будет, скучно и сонно, безо всякой смуты.

[1] Эй, парни!… (англ.)

Глава двадцать первая

Бабушка натрое сказала

Кого мы недооценили, так это шведское командование. После того как в Густав Адольф покинул Великий Новгород ещё до Пасхи, чтобы набрать подкрепления и двинуться всеми силами либо на Псков либо к Москве — выручать застрявшего там Делагарди, все, и я не исключение, думали, что командовать армией остался генерал Горн, человек осторожный и не склонный к авантюрам. Однако оказалось, что вместо себя главнокомандующим король оставил генерала Мансфельда, которому, видимо, доверял больше чем Горну. Ведь тот не одержал ни одной самостоятельной победы и командовал отдельными полками или небольшими бригадами под руководством Делагарди. А вот Мансфельд-то как раз оказался не склонен сидеть на месте и ждать. Едва только из Выборга в Новгород прибыл авангард собранной Густавом Адольфом армии, он не стал дожидаться основных сил и двинул войска на Тверь.

Ещё до того как на Совете всея земли было решено идти к Твери, из Ярославля выехали отряды служилых татар, пришедших из Касимовского ханства. Кто бы там ни правил, он решил не ссориться с ополчением да и выгодно наверное отпустить лишних ратных людей, которых будут содержать нижегородские купцы. С ними отправились и охотники из сотенной службы, кому не сиделось в городе, под командованием князя Лопаты Пожарского. И только благодаря разведке, вовремя отправленной до выступления войска, мы узнали, что шведская армия покинула Великий Новгород и движется к Твери.

— Горн решил помочь своему командиру, — кивнул Пожарский. — Вести-то из Москвы идут скверные для свеев-то.

Тут он был прав. Шведам Делагарди в Москве становилось совсем туго. Город постоянно балансировал на грани открытого восстания, а сил у моего бывшего друга оставалось слишком мало, чтобы контролировать хоть что-то за пределами Кремля. Несмотря на поддержку бояр, отправлявших своих людей за припасами, говорили, что Кремль уже на грани голода, а может и переступил эту грань.

— Коней там уже жрут свеи и бояре, — мрачно говорил Пожарский, — а кто поплоше так траву подъедают что твои зайцы.

— Скоро друг за друга примутся, — столь же мрачно ответил я, припоминая уроки истории, правда, там говорилось о поляках, но положение Делагарди не сильно сейчас от их отличается.

— Могут и до такого дойти, — согласился князь Пожарский.

— Вот пускай и доходят. — решительно заявил я, — у нас сейчас враги посерьёзней есть. Горн, что с подкреплением на выручку Делагарди спешит да третий вор с Заруцким и Трубецким.

— С ними ещё и Долгоруков теперь, —