Второе дыхание - Ольга Кобзева

изъявил желание перебраться. Для его семьи один дом будет, вот тот, крайний, с большим подворьем. Остальные дома для тех, у кого… кхм… недавно свои в негодность пришли, — мягко напомнил он о схватке айсхи, порушивших немало домов. — Я еще вот что спросить-то хотел, — замялся чуть Житар. — Дом-то, куда… айсхи лапой стал… негодный теперь, а кусты этарши вокруг как заговоренные, невредимые стоят. Но чтобы участок расчистить, да снова стены возводить, убрать бы кусты, а то затопчут их мужики. Впритык-то растут. Да много! Разрослись так, что и не поверил бы, коли сам не увидел. Вот то ли так все бросать, то ли того… этаршу пересаживать требуется, иначе затопчут, точно затопчут.

— Раз нужно пересаживать, значит пересадим! — успокоила его. — К тому же для этарши побольше участок нужно отвести, Житар. Ты чай-то из нее пробовал?

— Пробовал, айсхи Виктория, — снова покраснел мужчина. — Не удержался, попробовал.

— И что, как тебе?

— Так то напиток для айсхи, как он может не по нраву прийтись? Э-эх, разрешение бы, чтобы такой в приграничье делать можно было для всех!

— Разрешение? Чье же разрешение требуется?

— Так ваше ж и требуется, — растерялся Житар. — Пацанва листы крутить умеет, сами горят дальше продолжать, а только никто без вас не смел к кустам подойти.

— Я собиралась чай из Этарши продавать всем желающим, Житар. В Таронг можно возить на рынок. С вырученных монет тем, кто ухаживает за кустами, и другой труд в производство вкладывает платить, часть мне, как идейному вдохновителю, — подмигнула мужчине. — А остальное — на развитие поселения. Как тебе идея, Житар? Договоримся, как думаешь?

— Договоримся! — разулыбался он. — Только не со мной то надо обсуждать. Раз айли Корт в приграничье вернулся, с ним, стало быть, и договор строить.

— За Корта говорить не стану. Лишь рада буду, если он снова к привычной жизни вернется, только не мне тут решать, — развела руками. — А что же серка, Житар? Не поспела еще?

— Нет, айсхи, не время еще. Декады две-три постоять бы, пока вызреет. Самому не терпится снова пресс покрутить, аж руки чешутся, как вспомню золотые капли, что из серки выжали. Аромат какой от них! Хоть пей!

— Пить лучше не стоит, — осадила я Житара, не сдержав, тем не менее, улыбки. — Не то дурно может стать. А вот понемногу в еду добавлять — это дело. И жарить на этом масле можно, да много чего!

— А что это там блестит, Житар? — заметила вдалеке неясный свет. — В траве что ли…

— Так то венец, — махнул рукой мужчина. — Как, значит, упал, так и лежит никому не нужный. Кто поднять пытался — руки пожгли. Охраняли его даже первое время, пока все дошли, что опасная игрушка, не стоит к ней и близко подходить, не то что в руки брать пытаться.

— А Рей… айсхи Лориош отчего же не поднимет? Разве не его венец теперь?

— А вот это, айсхи Виктория, мне неведомо. Мое дело маленькое — за поселком следить, порядок восстанавливать, урожай собирать. А кто венец из травы забрать должен — то не моя ответственность.

Глава 69

Ну конечно я не удержалась и отправилась посмотреть на венец правителя вблизи. Золотой обод ярко светил, лежа в обугленной вокруг себя траве. Кажется, я догадываюсь, почему он все еще здесь. Наверное, для хранения столь сильного артефакта нужно специальное место, в простой шкаф его вряд ли положишь. Также, думаю, вряд ли Рей может его просто на голову надеть, нужен какой-то обряд, или что-то типа того. Вот и лежит венец здесь, ждет пока до него руки у истинного правителя дойдут.

Опустившись в траву рядом с артефактом, едва смогла удержаться от того, чтобы не коснуться сияющего украшения. Оно так и манило, звало, притягивало. Чувствовала себя мотыльком перед огнем свечи. Вроде и знаю, как опасно яркое сияние, а все равно невообразимо хочется прикоснуться к этому чуду.

Усилием воли поднялась с земли, торопливо пятясь назад. Отвести взгляд от венца удалось с трудом, но все же заставила себя отвернуться и уйти прочь.

Я уже обошла весь поселок и успела ощутить досаду при виде испорченных рукавов для полива, которые чья-то огромная туша просто снесла в нескольких местах. На поля и вовсе было жалко смотреть, но те, где высадили серку, по счастливой случайности не пострадали совершенно. На самом деле, все это пустяки, — успокаивала я сама себя. Главное, люди все живы, а остальное — восстановим.

Ноги сами принесли к реке. Усевшись на берегу, уставилась в темное небо. Сколько так просидела даже не знаю. Долго, несколько часов точно. Спать не то, чтобы не хотела, скорее боялась. Испытывала иррациональный страх, что засну и не смогу проснуться. Поэтому и боролась с усталостью, отчаянно сопротивляясь смыкающимся векам.

Смотреть в небо и ждать возвращения двух задир оказалось невыносимо тоскливо. Поселение давно спало, никто не бродил по улицам, никто, кроме меня, не нарушал покой поселенцев. Шайлас сразу после ужина увели в шатры айсхи. Наследница тоже толком не спала в последние дни, поэтому Иравен еще перед ужином напоил ее сонным отваром, чтобы юная айсхи хоть немного отдохнула.

Когда небо стало уже светлеть, я решила наведаться в свежепостроенный храм. Поначалу обходила его стороной, словно боясь войти внутрь, чувствуя себя самозванкой, которая не имеет отношения к Богам Ларреи. То, что случилось со мной, пока я спала сном, который должен был стать вечным, те события, они скрылись из памяти, лишь иногда всплывая смутными образами, подернутыми дымкой тумана. Единственное, что моя память сохранила отчетливо — Корт.

Войдя в прохладное темное помещение, поначалу ничего не почувствовала. Вот совсем ничего. Хотя внутренне готовилась к чему-то… даже не знаю, к чему, но готовилась. Едва сумела побороть накативший перед входом мандраж, а переступив порог сразу расслабилась. Никто не поджидал меня в полумраке дома Богов, никто не требовал ответов или решений, я была внутри одна.

Прошлась вдоль наспех сложенных стен. Подивилась тому, насколько быстро и ловко Галахер смог выстроить каменное здание. Храм высотой был не менее пяти-шести метров. У основания площадь метров сорок квадратных, мысленно перенесла сюда двушку Инны и Ромы, да, наверное, вся их квартира сюда бы поместилась плюс-минус.

Небольшие окошки начинаются метрах в трех от пола, думаю, поэтому в храме и в дневное время будет таинственный полумрак. Ни свечей, ни канделябров, ни осветительных артефактов… ничего. Я долго ходила от стены к стене, ведя по камням ладонью, чувствуя шероховатость и приятный холод. Глаза давно