Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор

базы пришельцев. Снизу это место хорошо просматривалось, и противодействие хорошо прошлось по нему ядом и выстрелами. Плоть была подпалена и не подавала признаков жизни. Почти всё было в признаках химических ожогов.

Феликс направилсся к спускавшимуся ниже всего, как раз на уровень металлического помоста, окружавшего цех с прессом. Я посмотрел вниз, туда, откуда мы только что пришли. Прямо по центру помещения был ещё один заблудившийся червь.

Вот будет сюрприз кому-то, если он войдёт, думая, что здесь уже всё зачищено, как думали мы. Потому я немного отвлёкся, зарядил в винтовку боевые патроны и прицелился. Импульсная пушка без патрона на таком расстоянии уже плохо брала сама по себе.

Нажал на спуск, и одним ланцетом стало меньше. Убойная мощь оружия значительно возросла, и верхнюю половину червя разнесло на части.

Феликс на мои действия никак не отреагировал — его увлекла разделка.

— Полярис, можно одолжить меч?

Я посмотрел на него. Длины лазерного резака было недостаточно для крупного кокона, перед которым он находился. Снял с пояса Гераний и протянул ему. Феликс сразу же нанёс точный удар, рассекая кокон, и вернул мне оружие. Только измазанное в крови и зелёной слизи.

Сам Феликс продолжил копаться в плоти с лазерным резаком, разрезая что-то внутри.

Пора бы мне уже привыкать к такому виду, но смотреть всё равно было мерзко до тошноты. Особенно когда Феликс перерезал что-то внутри, и из кокона вылетел сгусток чего-то чёрного со сгустками крови.

Их часть слегка окрасила белоснежный костюм моего спутника, но тот снова не обратил на это внимания, продолжая копаться в чудовище.

Затем также резко перестал, извлёк оттуда что-то, напоминавшее свернувшийся шарик ртути, только с серебристо-зеленоватым оттенком. Снова на мгновение застыл, перекатывая шар на перчатке. Следов он не оставлял, хотя явно был скорее жидкостью, склонной возвращаться в форму шара.

Поиграв с этим шаром, Феликс его вдруг отбросил в сторону как мусор, и тот растёкся лужей уже без попыток вернуть прежнюю форму. А сам Феликс нервно понёсся к следующему свисающему участку плоти.

При его приближении этот участок вдруг резко стал набухать и с хлопком взорвался, выпуская несколько небольших детёнышей ланцетов. Феликс, не дожидаясь меня, с хирургической точностью убил резаком всех троих и, будто ничего не случилось, принялся вскрывать плоть.

К этому моменту его костюм окончательно перестал быть белоснежным. Но облепившие его сгустки плоти, крови и слизи нисколько не волновали подростка. А я настороженно смотрел, как он со всё возрастающей скоростью препарирует всё, до чего мог дотянуться.

В его движениях мне чудилось нечто нервозное, и хоть точность разрезов ни капли не снизилась, я чувствовал, как он нервничает и готов вот-вот утратить контроль.

— Феликс.

Ноль внимания. Он бросился к следующему свисавшему с потолка отростку плоти и принялся шинковать его. Продольный разрез, поперечный, рука добывает изнутри что-то пульсирующее. Парень отбрасывает это и сразу бросается к следующему — крупному кокону, наросшему на потолке.

— Феликс! — окликнул я его.

Он оборачивается ко мне. Взгляд тяжело прочитать через узкую щель для глаз, заляпанную кровью.

Феликс оттирает её, возвращая себе видимость. Поворачивается к истерзанным останкам пришельца, а затем из него вдруг будто стержень вытащили. Парень едва ли не падает на пол, выронив лазерный резак, и берётся двумя руками за голову, ещё больше пачкая и так грязный костюм.

— Феликс что с тобой⁈

— Ничего…

— В смысле — ничего? Ты себя видел?

— Да… — он качает головой в согласии.

— Всё так плохо?

— Нет… для тебя… для вас всё хорошо. Их технологии — мышиная возня в сравнении с цехом преобразований…

— Тогда в чём проблема?

Он посмотрел на меня. Я протянул ему руку, помогая подняться. Феликс долго смотрел на меня, игнорируя это, но я был настойчив, и он всё же взял её.

Так, о том, что эта смесь крови и слизи теперь на мне, лучше не думать…

Нас отвлёк крик снизу. Я бросил взгляд на первый этаж. Внизу опять был невесть откуда взявшийся червяк, с которым встретилась пара с левитирующей тележкой за ними. Я прицелился и выпустил вторую пулю в червя, но, к сожалению, на этот раз промазал. Зато внимание к себе привлёк, так что на кричащую девушку червь внимания уже не обращал и плюнул слизью в меня, однако та явно не долетала.

Третья пуля прикончила червя под девичий визг. Разлетевшийся монстр окатил обоих человек своими внутренностями.

— Сейчас, — послышался голос Феликса, и он резко погрузил руку по самый локоть в разрез на сплетении плоти, налипшей на поток. Та задёргалась, будто пыталась вырваться, забилась, а затем парень резко вырвал руку из монстра, и дрожь пошла по всем сгусткам плоти под потолком.

Послышался сдавленный писк чудовища, после чего коконы начали лопаться, выпуская мёртвые личинки, а части плоти безжизненно обвисать и вытягиваться к полу, стекая, будто желе.

— Что ты сделал? — спросил я.

— Уничтожил этот очаг, — сказал он.

— Так просто?

— Это искажённая, но примитивная химерология, — ответил Феликс. — Скорее всего, эти особи делались более высокоразвитым организмом-архитектором. Обычно химеры связаны с создателем, но здесь они завязаны сами на себя, сепарируясь и создавая отдельный улей. Я запустил в сердце механизм саморазрушения.

— Без магии?

— Линии управления завязаны на подчинение главной особи. Это исполнители. У них роевое сознание с малой степенью автономии. Их организм — открытая самоорганизующаяся система с высокой пластичностью. Клетки реагируют на стресс, тепло и химические сигналы, а так же подчиняются электрическим импульсам, как мозг человека. Я просто знаю триггеры, сочетания повреждений и температуру. Если бы у меня были нужные инструменты и вещества, я бы заставил их сожрать друг друга.

— Ого… — только и выдохнул я.

Феликс неуловимо преобразился. В его глазах горело безумие.

— Лазерный резак создаёт микротравмы и локальный нагрев, имитируя естественные сигналы среды. А ещё тембр голоса, свет. Ряд параметров, которые её заставляют бояться и нервничать. Тварь считает, что её обезвреживают и забирают в плен. Причём начинают с поражения нервной системы, потому, если она ещё немного промедлит, отдать приказ о саморазрушении существо уже не сможет. И принимает заложенное на такой случай решение о самоликвидации, чтобы не выдавать тайны своих хозяев.

— Ты действительно в этом разбираешься… Но это ведь хорошо, разве нет? Расскажешь остальным. Глядишь, ещё и кризис отодвинем ещё на денёк-другой.

Феликс нервно усмехнулся.

— Слушай, Полярис… ты сильно