Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор

— Прости, я не хотела тебя злить. Просто ты выглядел…

— Уже всё в порядке, — мягко улыбнулся Феликс и потрепал сестру по голове рукой. Для этого ему пришлось встать на носочки, но, тем не менее, старшим выглядел именно он, а не сестра.

— Ты надолго?

— Друга провожу и вернусь, — тепло ответил он.

— До встречи, — попрощался я с девушкой, и мы вышли из дома.

Маска добродушия сразу же спала с его лица, стоило ему оказаться на улице.

— Она тебя любит, — сказал я очевидное.

— Знаю, — кивнул он. — Я… тоже… мда… И её, и родителей.

Поджал губы и покачал головой.

— Я совсем не тот, каким кажусь, Полярис. Образ Феликса я строил очень долго… В прошлой жизни, в отличии от других стирателей, я был скорее антигероем. И, по правде, уже получил от Города гораздо больше, чем заслуживаю.

— Ты слишком строг к себе, приятель.

Феликс усмехнулся.

— Знаешь, от чего зависит характеристика стирателя?

— Откуда? — усмехнулся я.

— Представь, что всё, чем ты жил, самую яркую особенность самой твоей сути спрессовывают и ужимают до словосочетания в зеркале. Зодчий плоти — это буквально моё звание. У меня было прозвище «Живодёр». У всех химерологов были подобные. От имени Живодёра все тряслись в ужасе, я занимал пост одного из директоров Цеха в своём ремесле и сам интересовался только наукой и экспериментами с чужой жизнью.

Я сразу подумал про Лоралин. Действительно, вся её суть — точность и мастерство. Она буквально патологический перфекционист. Получаем фокусировку. Рута — в первую очередь связана с пламенем, что тоже сразу в ней видно. Лукаш — странное существо, которое породило такую же странную характеристику с непонятными свойствами.

Всё сходится.

— Но Город ведь призвал тебя как героя?

— Да, всё изменилось в самый последний момент, когда решалась судьба моего мира перед вторжением мёртвой магии…

Он свернул за угол, где был небольшой распределительный центр вроде того, что был рядом с нашим с Мартой домом. Что-то вроде маркета, только без оплаты.

— У нас были свои враждующие структуры. Иногда некоторые маги начинали позволять себе лишнего, и, если это происходило на островах Цеха, туда отправляли магистров… или приходилось идти нам.

Мы зашли в помещение. Феликс сразу направился к стойке с соками и взял себе фреш из яблока, огурца, сельдерея и мяты. Подумав, я взял себе то же самое. По крайней мере там точно не должно быть лишних эффектов.

Затем он взял себе мороженое к соку, и я не стал отставать, только выбрал белое, а не шоколадное.

— У нас такого не делали. Вино, вода, травяной отвар. У механистов ещё был кофе… А мороженое было у звёздных, эти жили чуть повыше нас, но с ними хоть торговать можно было нормально.

— Здесь тебе нравится больше?

— Здесь у меня есть семья. А к местности я не привязываюсь. У нас, пожалуй, было всё таки красивей. Летающие острова и бескрайнее, бесконечное небо. Лоралин говорила, в её родном мире бывает до девяти слоёв облаков.

— … и когда смотришь вверх, будто проваливаешься в небо, — всплыло в памяти.

— Да. Точно, у тебя же фокусировка. Кстати, она ведь перешла на эту сторону? Стала человеком?

— Угу.

— Ясно. Рад за неё. В моём мире человек из неё бы не получился. И в вашем нулевом тоже. Но здесь даже из меня получился, надеюсь, неплохой человек.

— Я думаю, людьми делают поступки. И здесь мораль большинства здоровых людей удивительно сходится. То, что воровать и убивать плохо, это и так очевидно.

— Не для всех… — покачал головой Феликс. — Но не будем вдаваться в философию. Я ощутил это на собственном опыте. Меня воспитывал Цех — постоянно охотившиеся на таких, как мы, мудаки. Я не имел вообще никакой морали до Элай’Линсдей. Вернее, до Города. Она посеяла семена, а Город сумел вырастить из них Феликса вместо химеролога Сая по прозвищу Живодёр.

Я кивнул. Похоже, ему нужно было выговориться. И похоже, друзей в Городе у него не было, кроме Саши. Но она бы здесь не подошла. Она смотрит на всё слишком жёстко, через призму хаоса. Вопросы добра и зла для неё уже давно решённое дело — она отдала это на волю своей стихии.

Мы сели на тротуаре. Быстро расправившись с мороженым, приступили к соку. Первое меня поразило ярким молочным вкусом, говорившим о том, что ингредиенты были натуральными и, благодаря особой упаковке, ещё и очень свежими.

Но сок был чем-то на уровень выше всего, что я успел попробовать в этом эхо. Настоящее произведение кулинарного искусства. Свежее, мятное, насыщенное. Основа из зелёных яблок, лёгкий привкус сельдерея и свежесть огурца. Сильный, ярко выраженный вкус мяты, освежавший, казалось, даже мысли.

Я ещё раз перечитал состав. Нет, никаких трав с особым эффектом, просто сок из обычных, вполне земных ингредиентов.

— Как-то раз в рейде на очередного возомнившего себя невесть кем мага мне в плен попала девушка, — начал тем временем свой рассказ Феликс. — Она была единственной, кто меня не боялся. Не из-за храбрости, просто она была немного не от мира сего. Ходила всё время с повязкой на глазах, боялась звуков, слышала голоса в ветре и шуме листвы…

Он поднял голову к небу.

— Вот, — он протянул мне неплохой рисунок девушки с коротими волнистыми волосами насыщенного тёмно-бирюзового цвета и в чёрной повязке, закрывающей глаза.

— Вспомни, вдруг ты её где-то видел.

Я покачал головой. Такую примечательную внешность я бы запомнил.

— Мне она была нужна, чтобы выйти на своих врагов и сделать работу Цеха. Но чем дольше она была рядом, тем больше понимал, что не понимаю её. Я изучил множество разумных и знал, как работает психика. Так мне тогда казалось. А что творится у неё в голове, я понять не мог. Она… вообще не испытывала страха. Более того… она рассмотрела во мне что-то такое, о чём не знал я сам.

— Сложно сказать, как это вышло. Но из расходного материала она стала для меня главным исследованием. Я… захотел узнать, как она устроена, как устроена её психика, почему она ведёт себя так ненормально. А она… самому в это до сих пор не верится, просто любила меня. Хотя тогда я этой привязанности понять не мог.

Когда