Лиса для Алисы - Юлия Андреевна Архарова

– Пальто, платье, обувь… все, что ты мне купил. И телефон тоже.

– Неужели ты думаешь, я за этим пришел? – прищурился Су Хен. – Считаешь меня настолько мелочным?

– Нет, просто не хочу чувствовать себя обязанной. Так ты подождешь, пока я все соберу?

Наверное, стоило уйти, дать Алисе время прийти в себя. Су Хен понимал, что сейчас неподходящее время для откровений. Вот только разговор нельзя было откладывать.

– Подожду… – вздохнул он. – Могу я войти? Мне нужно многое тебе объяснить.

– А ты еще не все сказал? Что ж, говори. Я выслушаю. – С места девушка не сдвинулась. Все так и стояла в дверном проеме, не меняя позы.

Су Хен мысленно выругался. И вот что прикажете делать? В квартиру без приглашения не войти. Он боялся не столько самого касина, сколько реакции девушки на схватку, да и бойцы Инквизиции подобное событие точно без внимания не оставят.

Но нельзя же рассказывать о магии и жертвоприношениях посреди лестничной площадки! Просто невозможно исповедоваться под равнодушным взглядом зеленых глаз, рассказывать о своей чудовищной сущности, о том, что натворил… И почему он не прислушался к совету Марии? Почему не раскрыл правду Алисе, когда они были в Санкт-Петербурге?..

Вдруг раздалась мелодичная трель. Девушка вытащила из заднего кармана шортиков белый смартфон. Увидев имя звонившего, неуверенно посмотрела на Су Хена, а потом провела пальцем по экрану, принимая вызов.

– Здравствуйте, Герман…

Говорила библиотекарша негромко, то и дело настороженно поглядывая в сторону парня, собеседник в телефон тоже не кричал, но все же кумихо отчетливо слышал каждое слово. Алиса и Герман договаривались о свидании сегодня вечером. Похоже, зря Су Хен переживал, что его подруге будет одиноко.

Голос девушки стал мягче, взгляд мечтательно затуманился. Губы то и дело украшала робкая улыбка. Не осталось и следа от былой отстраненности, нарочитого равнодушия. Ведьма явно предвкушала грядущее свидание.

Су Хен почувствовал злость и сильнейшее чувство досады. Алиса никогда не говорила подобным образом с ним, не смотрела так на него…

* * *

– Да, до вечера…

Герман уже повесил трубку, а я так и стояла, прижав телефон к уху. Губы против воли стремились расползтись в глупой улыбке.

– Наговорилась?..

Медленно подняла взгляд на Су Хена. Янтарные глаза корейца потемнели, выражение его лица было каким-то пугающим.

Вдруг Лис дернул меня за запястье, привлекая к себе. Телефон выпал из руки и улетел куда-то в квартиру.

Яростно, безжалостно парень впился в мои губы.

В первое мгновение я замерла, ошарашенная натиском. Потом попыталась оттолкнуть Су Хена, но тот лишь крепче прижал меня к себе. Одной рукой обнял за талию, пальцы второй запустил в волосы… А затем вся ярость куда-то ушла. Поцелуй стал нежным, но от этого не менее страстным. И неожиданно для себя я поняла, что больше не пытаюсь вырваться из объятий парня. Не отталкиваю Лиса, а сама обнимаю его.

Еще никто и никогда не целовал меня так.

Еще никто и никогда не целовал меня…

Голова закружилась, ноги ослабели. Мысли… мыслей и вовсе не осталось. Я полностью растворилась в поцелуе, отдалась доселе неведомому чувству…

Пронзительно зазвонил мобильный телефон. Наваждение схлынуло. С пугающей ясностью я осознала, что именно происходит и… испугалась. Оттолкнула парня. Захлопнула дверь квартиры. Ноги подкосились, я села прямо на пол. Меня била дрожь…

Что это сейчас было?.. Я сама себя не понимала, не узнавала.

* * *

Ли Су Хен

Мгновение назад он обнимал самую прекрасную и желанную девушку на свете, целовал ее. И на миг ему показалось, что Алиса поддалась натиску, робко и неуверенно начала отвечать на поцелуй… А потом ведьма буквально отшвырнула его от себя. Су Хен пролетел несколько метров и спиной впечатался в стену.

С грохотом захлопнулась дверь в квартиру. На лестничной площадке парень остался один.

– А-а-а… нельзя же так было!.. – кумихо выругался по-корейски и взлохматил волосы у себя на затылке.

Он опять сорвался. Опять все испортил.

И в этот раз Алиса его точно не простит.

Алиса…

Су Хен несколько раз настойчиво позвонил в дверь. Девушка открывать не спешила. Он слышал ее дыхание. Знал, что она совсем близко, за тонкой преградой.

– Открой! Алиса, давай поговорим!

Тишина.

Парень забарабанил в дверь.

– Знаю, я самовлюбленный дурак! Я не должен был… – Еще пару раз ударил кулаком в дверь. – Алиса, прости меня!..

Из динамика телефона вновь полилась веселая мелодия, кто-то очень жаждал поговорить с корейцем. Су Хен с трудом поборол желание разбить смартфон. Автоматически сбросил звонок.

– Хотя бы выслушай! Я должен все объяснить… – Он положил ладонь на дверь, прислонился лбом к потертой дерматиновой обивке. – Я не могу просто так уйти, понимаешь?..

В третий раз зазвонил телефон. Парень, не глядя, провел пальцем по экрану и рявкнул в трубку:

– Что?!

– Самоуверенный мальчишка! Во что ты нас впутал!..

– Нуна? – неуверенно перепросил Су Хен, а потом посмотрел на экран телефона. Там и правда значился номер Пак Марии.

– Да, это я, твоя нуна! – зло ответил знакомый голос. – Ты обещал, что нас не найдут! Обещал, что не приведешь за собой беду!

– Что случилось?

– Что-что!.. Твои дружки нас нашли!

– Мои кто?!

– А разве у тебя так много друзей?.. Инквизиторы! Когда Алекс сломал их заклинание, то остался какой-то след, по которому они на нас вышли.

– Что с Алексом? – быстро спросил Су Хен.

– Волнуешься? Правильно делаешь, что волнуешься!

– Нуна, успокойся! Скажи, что с Алексом?

– Они собирались забрать моего сына…

– И?

– Мне пришлось все рассказать, – уже совсем другим голосом сказала Мария.

Ли Су Хен прикрыл глаза, глухо спросил:

– Алекс в порядке?

– Да.

– А Юджин?

– Тоже.

– Ты сама?

– Более или менее.

– Хорошо, – выдохнул Су Хен. – Что ты рассказала инквизиторам? Что теперь они обо мне знают?

– Твое имя. Что ты кумихо. Твое фото у них тоже есть…

Он не любил фотографироваться, но однажды не смог устоять перед настойчивостью Юджин, так и появилось то самое фото с близнецами. Парень прошипел ругательство. Если раньше он был лишь вероятным подозреваемым, то теперь у Инквизиции имелись доказательства и свидетели. Марию он не винил – она защищала детей. Винить, кроме себя, было некого.

– Про мое прошлое и родителей им известно?