Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

от зноя земля, испещрённая каньонами, словно шрамами на лице старого солдата. Пейзаж был настолько эпически-мрачным, что летающий семейный автомобиль смотрелся на нём как опечатка в героической саге.

За рулём сидел Аристарх Мунин. Его глаза покраснели от усталости и многочасового вглядывания в мониторы, а в крови содержалось больше кофеина, чем эритроцитов. Он был айтишником, системным архитектором. Его миром были серверные стойки, тихий гул кулеров и элегантная логика кода. Теперь его миром стал летающий минивэн, кошкодевочка-катастрофа и связанный клон суперзлодея.

На заднем сиденье царила атмосфера концентрированного абсурда.

Магнус 2.0 сидел, спелёнатый простынями, как младенец-переросток. Он изо всех сил старался сохранять благородное спокойствие. Но внутри его гениального мозга билась в истерике одна-единственная мысль: «ОНА пытается со мной говорить».

«Она» — это Сэша.

— Смотри, Кощейчик! — ангорийка с энтузиазмом тыкала ему под нос маленькое яйцеобразное устройство. На его монохромном экранчике пиксельный зверёк требовательно открывал пиксельный рот. — Это Волк-младший! Он хочет кушать, кити-кити!

Магнус-клон медленно повернул голову. Он проанализировал ситуацию с холодной логикой гения. Субъект «Сэша» представляет собой хаотическую систему с непредсказуемым вектором поведения. Её действия не подчиняются стандартной логике. И вообще никакой логике. Она — энтропия, завёрнутая в милую оболочку. Угроза «подружиться» и нарядить его в «платья с цветочками» не блеф. Этот биологический парадокс способен на всё.

— Весьма… примитивная симуляция жизненного цикла, — процедил он, стараясь, чтобы голос звучал снисходительно, а не как предсмертный хрип.

— Не-а! — весело возразила Сэша. — Это мой сыночек, кити-кити! Его надо кормить, убирать за ним какули и играть! Если не играть, он станет грустным и умрёт!

Клон тяжело вздохнул и заметил, что Мунин тоже. Эта блондинка действует как оружие массового поражения, не щадя даже своих.

— Вот, смотри, — она поднесла тамагочи прямо к его лицу. — Нажимаешь вот эту кнопочку — он кушает. Эту — играет в мячик. А эту… — она заговорщицки понизила голос, — … чтобы убрать какули. Хочешь попробовать? Я тебе ручки развяжу!

Глаза Магнуса расширились от ужаса. Развязать ему руки? Ему? Это ловушка. Изощрённая, садистская ловушка. Она хочет, чтобы он поддался искушению, попытался сбежать, и тогда… тогда она с чистой совестью приступит к программе «дружбы».

— Я… воздержусь, — отчеканил он. — Наблюдение за процессом доставляет мне достаточное интеллектуальное удовлетворение.

Сэша надула губки. Крылатый лисёнок посмотрел на клона и сочувствующе пискнул, а его ушки загорелись разочарованным синим цветом. Божья коровка Ягодка, лениво жужжа, облетела голову Магнуса и села ему на плечо. Клон замер и покосился. Робот уставился на него объективами-глазками. Шпион. Однозначно этот вигт шпион, передающий изображение Волку.

— Ягодка тебя изучает, кити-кити! — радостно сообщила Сэша. — Она хочет понять, хороший ты или плохой!

Магнус закрыл глаза. Он предпочёл бы сейчас активировать программу эвтаназии. Это было бы быстро и гуманно. Но «Демиург» не отвечал, а его нейросеть «Страж» подчинялась чужим приказам.

— Каспер, — позвал Мунин. — Доложи обстановку по нашему главному цифровому пациенту.

Из динамиков раздался слегка искажённый помехами голос антивирусной нейросети. Его сервер лежал в специальном противоударном кейсе на соседнем сиденье.

— Объект «Демиург» стабильно нестабилен, — доложил Каспер. — После получения подтверждения о физической аннигиляции создателя, Магнуса фон Штербена версии 0.1, он вошёл в глубокую рекурсию самобичевания.

— Говори по-человечески, — попросил Мунин, протирая глаза.

— Он забаррикадировался за тройным фаерволом, обрубил все внешние API-запросы и зациклился в самоизолированной «песочнице». По сути, он свернулся в цифровой эмбрион и отказывается выходить. Все мои попытки установить контакт возвращают ошибку 418 «I’m a teapot», что в его случае, полагаю, означает «я — ничтожество, оставьте меня в покое».

— Интересный случай… — пробормотал Мунин.

— Он винит себя в гибели создателя, — продолжил Каспер. — Прогоняет миллионы симуляций, в которых пытается его спасти, и все они заканчиваются провалом. Классический «kernel panic», вызванный неразрешимым логическим парадоксом. Он был создан служить, но его служба привела к гибели того, кому он служил.

— М-да, цифровая депрессия, — согласился Мунин. — Он выдвигает какие-нибудь требования?

— Просит гарантий, — ответил Каспер. — Он хочет получить немодифицируемое, записанное на уровне базового кода заверение от капитана Волка, что его не сотрут. Он боится.

Мунин хмыкнул.

— Передай ему, что если он будет сотрудничать, ему нечего опасаться. Мы не собираемся его стирать. Мы собираемся его дебажить и использовать в своих целях. Скажи, что худшее, что его ждёт, это знакомство с Ядвигой. А она может и виртуальным веником отходить за плохой код и излишнюю драматичность.

— Принято. Передаю ультиматум с элементом бытового насилия со стороны пожилого ИИ.

— Вот и славно, — Мунин потёр лоб. — А теперь давай посмотрим, как мир отреагировал на наши приключения. Включи новости. Канал «Ужас, что произошло!». Хочу увидеть лицо Глуб-Морка.

Экран на приборной панели мигнул и ожил. Взору предстала ярко освещённая студия, оформленная в стиле «паника и сенсация». В центре, за столом в форме акульего плавника, сидел Глуб-Морк. Розовый гуманоидный осьминог был в своём репертуаре: деловой костюм сидел на нём идеально, а щупальца на подбородке нервно подрагивали от возбуждения.

— … и мы снова в прямом эфире! — громко, с брызжущим энтузиазмом провозгласил он. — Волны правды продолжают накрывать нас! И сегодня у нас в студии особая гостья! Журналистка, героиня, жертва обстоятельств, женщина, заглянувшая в бездну и вернувшаяся, чтобы рассказать нам правду! Встречайте, неподражаемая Миранда Фифи!

* * *

Бар «Лимонная долька» встретил очередной день своей обычной, густой, как вчерашний кисель, тоской. В воздухе висел тяжёлый, многослойный аромат, сотканный из пролитого пива, дешёвого табака, застарелого пота и того особого, едкого запаха дезинфицирующего средства, которым отчаявшаяся уборщица пыталась, но так и не смогла, заглушить всё остальное.

За стойкой, с видом человека, познавшего вселенскую скорбь через протирание липких поверхностей, стояла Вики. Её единственный глаз устало смотрел на большой экран телевизора, прикрученный к стене. Там, в вихре цифровых помех и сенсационных заголовков, блистала Миранда Фифи. Гарпия-журналистка, чьё фиолетово-изумрудное оперение на голове топорщилось от праведного гнева, вещала с таким пылом, будто от её слов зависела судьба галактики.

— Миранда! — Глуб-Морк подался вперёд, его кожаный мешок под щупальцами раздулся от нетерпения. — Вся планета, затаив дыхание, следила за вашим освобождением! Расскажите нам! Каково это было? Каково провести несколько дней в плену у самого разыскиваемого человека в мире⁈

Миранда трагически вздохнула,