Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

— Я не стану наследовать миллионы убийцы моего отца.

Варя, по-королевски выпрямив спину, беззвучно помешала ложечкой остывающий чай.

— Это была бы хорошая компенсация за ваши страдания, — продолжал настаивать Коробейников. — Символично, что деньги убийцы достались дочери убитого.

— Мне не нужна компенсация, и его деньги мне тоже не нужны, мне необходимо восстановить доброе имя моего отца.

— Ну, у вас еще есть время подумать, в таких делах не стоит спешить, — снисходительно отозвался Дмитрий Капитонович. — Эх, друзья мои, хорошая у меня поездка выдалась, скажу я вам, — перевел он разговор в другое русло. — Меня в Вельтске славно принимали, уважали, даже боялись. Ну, что ты, Лева, лыбишься, говорю же, со всем почтением. Стоило чего попросить, с ног сбивались исполнять, не то, что наши, — небрежно махнув рукой в белой перчатке, вздохнул Дмитрий. — Я вот думаю, может, мне похлопотать о переводе в Вельтск, на постоянной, так сказать, основе перебраться.

— Не стоит, — оборвал его мечтания Левонтий, незаметно подмигивая жене.

— Думаешь? Ну да, карьеру в таком захолустье не сделать, все верно. Но как принимали, как принимали.

— Может, за кого-то принимали, — намекнула Варя.

Коробейников и бровью не повел.

— Ну, по такому случаю надобно опрокинуть по рюмашке, — потер он ладони. — Сейчас полового кликну… Я так понимаю, ты все ж не половой? — скривил он кислую ухмылку.

— Правильно понимаешь, — встал между Варей и Коробейниковым Левонтий. — Извини, Дима, мы в четыре утра в Верхневельтской на поезд сели, нам бы позавтракать да отоспаться.

— Да? Ну что ж, в другой раз. Я нынче тоже как-то плохо спал, — наконец поднялся и незваный гость. — Рад был повидаться, Варвара Тихоновна. Лева, приходи вечером в четвертое купе, партейку в преферанс разыграем, у нас там такая славная компания образовалась.

— Не боишься — обыграю? — хищно улыбнулся Левонтий.

— Это еще поглядим, — высокомерно протянул Дмитрий. — А знаете, что я однажды ставил да проиграл? — снова плюхнулся он на диван.

«Да что ж такое⁈ — про себя возмутилась Варя. — Так чай совсем холодным станет», — тоскливо посмотрела она на стаканы.

— А проиграл я, друзья мои, однажды свое обличье, — самодовольно надулся Коробейников.

— Что проиграл⁈ — дуэтом спросили муж с женой, переглядываясь.

— Обличье, — пожал плечами Дмитрий, глупо улыбаясь. — Играл с одним типом. Признаться, изрядно пьян был, спустил все подчистую, а отыграться было охота, а этот тип и говорит — ставь обличье свое, я и поставил…

— И? — наклонился к нему Левонтий.

— И ничего. Проспался в ресторации, кликнул извозчика да домой поехал.

— А как тот тип выглядел? — поинтересовалась Варя.

— Не помню, вроде рыжим был, глаза каменные. Говорю же, пардон, мадам, надрался. Может, мне то почудилось. Ну, ладно, засиделся я как-то, разрешите откланяться. Варенька, вы чудо как хороши.

И он быстро вышел из купе, притворяя за собой дверь.

— Это что сейчас было⁈ — возмутился Левонтий. — При живом муже с его женой заигрывать. Пойду ему морду набью.

— Давай чай пить, — обвила Варя руками его шею, — мой Отелло.

Они сидели, обнявшись и глядя сквозь стекло. Лес в этом месте отступал, открывая занесенную снегом широкую речную пойму. Великая река пока спала под прочным панцирем, невидимая глазу, но пройдет совсем немного времени, и она пробудится, заворочается темными водами, надавит, попрет вширь… и лед, по-старчески кряхтя и охая, лопнет, покроется мелкими трещинами, начнет колоться, уступая велению раскрасавицы весны. Льдины, наскакивая одна на другую, поплывут к Вельтскому озеру, туда, где в глубинах под толщей ила хранится легендарное сокровище — камень предков.

— Смотри, на том берегу у скал женщины! — встрепенулась Варя. — Ты их видишь? — тряхнула она Левонтия за плечо. — Вон там. Ты же их видишь? — повторила она.

Левонтий отрицательно покачал головой.

— Ну как же? В зеленых сарафанах, они нам машут. Посмотри.

— Они тебе машут, твои змейки-берегини. Думаю, они и меня тогда спасли, чтобы я потом защитил тебя.

— А кто они? — с сомнением посмотрела на мужа Варя.

— Говорят, это вельты, чующие камни, которых сгубила чужая жадность. Спаслась только одна, ее вытащил любимый.

— Две спаслись, — прижалась к нему Варя.

Поезд повернул, скрывая реку и ее миражи. Низкое зимнее солнце плавно заскользило вдоль могучего горного хребта, золотя его спину россыпью искр — это гигантский полоз лениво прогревал каменную шкуру, готовясь отойти ко сну.

— Хочешь сюда вернуться? — тихо спросил Левонтий.

— Очень хочу, — отозвалась Варя, — но пусть это будет другая, добрая сказка.