15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

Так и не начав читать, я незаметно для себя уснул. Накопилась всякая зараза. Вот и с гулянкой этой… Ну зачем было устраивать? Хвост распушить перед однокурсниками? Так они для меня никто. Точно, студент прорвался на свободу. Удобно это, конечно: чуть накосячил — списывай на неведомо где находящегося студента, мол, его вина. А как чего хорошего — так чисто моя заслуга.

Скучная была поездка, и вспомнить нечего. Самые крупные приключения — поход в вагон-ресторан и храпящий командировочный, который приполз на бровях поздно ночью, так что утром его еле растолкали, чтобы высадить из вагона на его станции. Чуть полушубок не забыл, выбрасывали ему на ходу уже. Я подумал еще, что надо было взять статью, поработать над переводом, но потом отогнал эту мысль подальше. Нечего мешать отдых с работой.

А в Кисловодске нас ждал натуральный трансфер. А что? Дамочка с мегафоном стояла на платформе и зычно призывала всех, имеющих путевки в Домбай, подходить к автобусу. В ЛиАЗ нас набилось под завязку, особенно с учетом увесистых баулов и лыж. Хотя пустили далеко не всех — у зазывалы имелся список, с которым она постоянно сверялась, и некоторых любителей халявы вежливо послали искать другой транспорт. Скорее всего, это были дикари.

Только в Домбае, через три часа гонки по местным дорогам, до меня дошло, насколько крутой отдых у нас получается. Я не подумал даже, что кроется за скромными буквами «УД», которые аккуратно были вписаны в путевки. А оказалось, что едем мы, в отличие от других, на дачу управделами ЦК. Она и в мое время никуда не пропала, а превратилась в гостиницу «Чинара», которую можно увидеть только со спутникового снимка на гуглокартах. Чужие здесь не ходят. И сейчас точно так же. Впрочем, после проверки паспортов и путевок мы тут же стали своими, и нас проводили к ресепшен, сказав, что о вещах беспокоиться не стоит — их доставят в номера и без нас.

Поселили нас в отдельные комнаты. А как же, тут вам не там. Состоите в законном браке? Есть на то штамп в паспорте? Нету? Иди, мечтай дальше. Тем более в таком месте. Понятное дело, здесь самая последняя чистильщица овощей в столовке докладывает куда надо, но кто же мешает нам зайти друг к другу в гости? Насчет всяких подарков персоналу нас предупредили особо — запрет. Разве что при выезде можно написать благодарность, и отличившегося сотрудника поощрят. А так — полный пансион. Трехразовое питание с выбором блюд и кефир на сон грядущий. Советский олинклюзив, только без спиртного. Впрочем, это я не дослушал. Выпить можно в баре, вечером.

Мы успели еще узнать про инструктора, обучение, микроавтобус до канатки и прочие менее доступные простым смертным радости. По крайней мере, таскать на себе от подножья уголь с керосином, как это делали отдыхающие в алибекской хижине, не придется. Хотя, возможно, там и веселее. Визбор про нее пел, а не про нашу дачу.

Лучами солнечными выжжены,

Веселые и беззаботные,

Мы жили десять дней на хижине,

Под Алибекским ледником.

Но все завтра, сегодня хотелось только помыться и спать. Даже кефир на ночь пить не захотел.

* * *

Утром меня разбудил стук в дверь. Вроде как и осторожненько, но настойчиво. Что-то типа «вставайте, вы сюда не спать приехали». А надо было получше вчера про распорядок слушать. Я-то грешным делом думал, что утренняя зарядка — это комплекс отжиманий под одеялом и попытки оторвать голову от подушки. Как бы не так! Настоящий физкультурник в синей олимпийке на молнии и даже со свистком на шее всех построил и всерьез следил за выполнением упражнений. Мы с Лизой были самыми молодыми среди примерно трех десятков постояльцев. Остальные ближе к сорока, наверное. Хотя несколько человек и вовсе за шестьдесят.

После легонькой разминочки — утренний туалет, завтрак, и на склон! Можно было и пешком прогуляться, ноги не отсохли бы, но сказано — в автобус, значит, садись и едь. По дороге нам с гордостью показали котлован, где построят самую необычную гостиницу, которая будет вращаться. Прямо как ресторан на Останкинской башне. Как же, помню, построят. Правда, есть нюанс. Ни один человек в гостиницу так никогда и не заселится, и вращаться там будет нечто другое. Метафорически, конечно.

Канатка здесь — смерть фашистам натуральная. Никаких тебе удобных вагончиков и прочих изысков. Сел, собачьей цепью пристегнулся — и вперед. За соседа еще можно подержаться. А лучше — за лыжи, чтобы не улетели.

Поднялись на первый уровень, и нас с Лизой тут же определили к инструктору, который занимался сугубо самыми начинающими из всех возможных. Говорят, что в сезон, когда народу полно, здесь инструктором может стать почти любой. Лишь бы умел играть на гитаре, петь Высоцкого хриплым голосом, пить водку и ухаживать за женщинами. Но этот был не из таких.

Лет тридцати с хвостиком, назвался Игорем, явный уроженец Кавказа. Он совершенно без эмоций посмотрел на наше выпендрежное снаряжение, помог облачиться и предложил прокатиться по ровному пологому склону. С такого и пьяный с закрытыми глазами спустится без проблем. Я даже попытался заложить вираж в конце, впрочем, не очень успешно. А Шишкина и вовсе завалилась. В итоге инструктор нас определил в новичков, установил программу на неделю и наказал слушаться как родного папу.

За учебу Игорь взялся весьма ответственно. Через пару часов от нас уже клубами шел пар. По крайней мере, мне так казалось. И очень хотелось лечь. На старые ушибы легли новые. А ведь мы даже толком и не катались еще!

* * *

Что-то начало получаться только дня через три. «Детский» испытательный склон мы уже преодолевали почти уверенно. И даже получали удовольствие от этого дела. А почему бы и нет, если ты не ешь снег по два кубометра в день и не ловишь уехавшую вниз по склону лыжу сто раз подряд? И даже Лиза начала улыбаться и перестала тайно жалеть, что сюда попала. А то ведь в первое время прямо крушение надежд случилось. Она, наверное, думала, что приедет, наденет красивую форму, сфотографируется с модными заграничными лыжами, а потом будет весело гульбасить на вечеринках. Ну и спускаться по снежным склонам пару раз в день, исключительно для поддержки репутации первой красотки и души компании.