15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— Я наркотики вытаскивать вам с подстанции не буду. За такое мигом срок дадут.

— Ни боже мой! — замахала сумочкой Галина Леонидовна. — Просто бывает, что моим друзьям или знакомым становится плохо.

— Пусть звонят «ноль три».

— Нельзя! В том-то и дело. Ну вот был у нас случай: один замминистра перебрал на вечеринке, уединился с дамой… ну, которая ему не жена. Улавливаешь?

— Допустим.

— Стало ему плохо, позвонили «ноль три». Приехали врачи из ЦКБ, а они, кстати, обязаны обо всем докладывать Чазову… Растрепали в итоге всем про любовницу. Даже до папы дошло. Скандал!

Это она не про братика своего часом? Кажется, Юра Брежнев как раз работает замом министра внешней торговли.

— А уж я для тебя, — Брежнева вытащила из сумки несколько сторублевок, не считая засунула мне в карман пиджака, — не поскуплюсь.

— Вы готовы вот так первому встречному… — Дальше я затруднился сформулировать. Ситуация была странная.

— Андрюша, в двухсотой секции случайных людей не бывает. — Галина Леонидовна выдала улыбку умудренной жизнью женщины. — Да и узнала я тебя. В газете фотографию видела. Это же ты спасал тех людей в Москва-реке?

Я кивнул.

— Диктуй номер.

— У меня дома телефон еще не поставили, — решился я. Иметь в друзьях Брежневу во время бойни между Андроповым и Щелоковым — это дорогого стоит. Авось пригодится. — Запишите номер друга. Его зовут Давид, он меня, если надо, разыщет.

Придется абхазскому князю поработать на меня диспетчером.

* * *

— А ты говорил, денег нет!

Шишкина ткнула в грудь ноготком, скинула горностаевую шубку мне на руки. Я положил одежду на коробки с телевизором и видеомагнитофоном, занес упаковки со шторами, сумки с одеждой и обувью. Все горнолыжное мы оставили в машине Лизы — в дом я перетаскал технику и шмотки. Кроме видеодвойки я купил на брежневские деньги новомодную микроволновку «Шарп», а также телефон с радиотрубкой и автоответчиком фирмы «Нокиа». Последний так и вовсе первый день как появился в 200-й секции, и никто не знал, как он работает.

— Андрюш, я у тебя останусь на ночь? — Шишкина уже успела схватить Кузю и мучила его ударной порцией поглаживаний.

— Не получится. У меня ночная смена сегодня.

В голове зазвучал тревожный колокол.

— Ты разве еще не в отпуске?

— Последняя смена.

— Давай я тебя дождусь!

Меня спас звонок в дверь. Я рывком ее распахнул, там стоял Давид. Парень держал в руке бутылку «Арарата».

— Дорогой! — Ашхацава полез обниматься. — Я твой должник!

— Сдал сессию?

— Да! Отстрелялся. Держи подарок!

Бутылка перекочевала мне в руку. Давид увидел Лизу. Смутился.

— Я помешал?

Ашхацава поздоровался с Шишкиной, наклонился над коробками с аппаратурой.

— Не помешал, заходи. Только приехали с шопинга…

— Откуда?

— С похода по магазину.

— И где же такой магазин, где можно купить видеодвойку «Филипс»? — Давид схватил коробку, начал вчитываться в надписи. — Пан, это же ядерный дефицит! Таких двоек — сто штук на всю Москву.

— Это ты еще радиотелефон не видел…

Все, пропал вечер. Давида теперь трактором не выдернешь из квартиры. Парень мигом распотрошил коробки. Сначала собрал видеодвойку, потом настроил телевизор, подключил штекеры видика.

— Кассета нужна. Проверить.

— Нужна, — согласился я. — Есть идеи?

— Сейчас сбегаю, позвоню друзьям. Принесут.

Поймать Давида я смог только на лестничной площадке:

— Никаких друзей тут! Сам возьмешь, сам вернешь. Ясно? И вот что еще…

Рассказал другу про Брежневу. Без имен, но с намеком на финансовый доход. Выдал сто рублей из денег Галины, чем безмерно обрадовал Ашхацаву.

— Дорогой, да за такие деньги я и сам к ним съезжу! Что там? Промыть желудок?

— Давай без самодеятельности. У тебя практики мало, а я знаешь, как натаскался в скорой?

— Ну пожалуйста! Я ради такого и приехал в Москву!

— А я думал, учиться, работать доктором, жизни спасать…

Давид опустил глаза, тяжело вздохнул:

— Старшаки рассказывали об интернатуре. Круглое носи, квадратное катай. Одно бесконечное рабство у докторов. Не хочу в больничку!

— Ты думаешь, промоешь желудок новому Высоцкому — заедешь жить в Кремль?

— Да ты не понимаешь… У меня дядя! Профессор, доктор наук, собирает по осени мандарины! И продает их заготовителям по 65 копеек за килограмм! А знаешь, сколько они стоят в Москве?

— Полтора рубля. — Я взял Ашхацаву за ворот дубленки. — Дава, ты когда фарцой-то стал?

— Отпусти!

— Не отпущу. На тебе дубленка, которая стоит больше двухсот рублей. Тебе родаки на квартиру съемную в Москве засылают. Не в Сухуми! И ты еще тут выделываешься?! Мандарины у абхазов дешево скупают? А сколько Союз в Грузию вложил? Все эти пансионаты, железные дороги, аэропорты… Ты эти деньги посчитал?

Давид покраснел, зло посмотрел на меня.

— Ты не путай нас с грузинами!

— Я-то не путаю, но и ты тоже не борзей…

Я отпустил Ашхацаву, даже поправил его воротник. Он отпихнул меня, нажал кнопку лифта.

— Гад ты.

— Я гад. А ты бери «Челюсти». И «Греческую смоковницу» на сладкое.

Давид мигом переключился на кино. Начал расспрашивать меня про голливудские фильмы, но тут пришел лифт.

— Все, беги, а то останемся без кина.

Давид убежал за кассетой, а я вернулся в квартиру. Там меня уже ждала Лиза с надутыми губками:

— Я думала, мы этот вечер проведем вместе…

— А мы и проведем!

* * *

— Как же надоел этот снег! Валит и валит.

Томилина с трудом, проваливаясь в натоптанной в сугробе дорожке, дошла до рафика. Взяла у меня укладку, поставила ее в салон.

— А ты лучше думай, что это не снег, а пушистый дождь.

Пока Лена смеялась над немудреной шуткой, я думал вовсе не о снеге. А о половине пятого курса Сеченки, что завалилась ко мне в гости без приглашения. Давид позвонил Серафиме, позвал ее смотреть «Эммануэль» — «Смоковницу» достать не удалось, — девушка мигом растрезвонила однокурсникам. И народ потянулся.

— О, Пан, с новосельем!

— Привет, мы на минутку, Дава сказал, у вас эротику показывают…

И ведь не выставишь прочь — не поймут. Тут же и довольная Лиза мигом услала Ашхацаву к такстистам за спиртным, даже сумела сделать какие-то простенькие коктейли.

«Челюсти» народ смотрел в полном молчании, вздрагивая и переглядываясь. В Союзе фильмов ужасов не снимали, так что для многих это был натуральный шок. А когда Давид поставил «Эммануэль», мне уже пора было идти на смену. Идти и думать, во что превратят хату однокурсники и настучат ли соседи ментам. Классная перспектива, правда? Особенно если учесть обыкновение милиции вырубать свет в доме, чтобы кассету с эротикой нельзя было вытащить из видика. Двадцать вторая статья УК СССР. Изготовление и