15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

первую часть, вводную. Он — вторую. Перевод статьи приноси, обязательно негативы пленок. С Чазовым поговорю, отправим ваши материалы… Куда собираетесь?

— В «Ланцет».

— Англичане? — Шишкин сморщился. — Впрочем, с американцами у нас сейчас дела не лучше. Олимпиаду нам изгадили, санкциями пугают… Ладно, медицинского сообщества это пока не касается, успеем опубликоваться. Неси статью.

* * *

— Пляши!

Сразу после последнего экзамена Шишкина потрясла перед моим лицом двумя серыми картонками с печатями.

— Письма из Нобелевского комитета?

— Дурак! — Лиза надула пухлые губки. — Это пропуск в двухсотую секцию ГУМа!

— Не в трехсотую?

— А что, есть трехсотая? — Подруга открыла ротик.

— Конечно. В двухсотой отоваривается партноменклатура, а в трехсотой — лично Брежнев с семьей.

— Врешь!

— Вру, — кивнул я. — Лиза, откуда у тебя пропуска?

— Отец достал. Сказал, что мы можем там купить горные лыжи, костюмы, даже, говорят, какие-то шлемы! — Шишкина достала бумажку из сумочки, прочитала: — «Белл СР1». Американские. Мама сказала, что без шлема не отпустит меня на Домбай.

— Ну раз мама сказала… Тогда, конечно, поехали.

Мы быстро загрузились в Лизин ВАЗ. Сначала заехали ко мне на квартиру, взяли деньги. Пришлось показывать Шишкиной обстановку, водить по комнатам.

— Это все твое?!

— Мое. Вот, уже и прописался. — Я показал девушке паспорт.

— Не может быть!

— Кооперативная, ректор помог купить.

— Ректор? А деньги откуда?

— Мама помогла. Что-то сам скопил. Первый взнос не так уж велик — чуть больше тысячи рублей.

Шишкина выпала в осадок. Трогала полки, сходила, изучила сантехнику в ванной и туалете. Советское качество ее разочаровало и привело в чувство.

— Надо сюда маму привезти!

— Не надо!

— Почему?

— Мне свадьбу не на что играть, — засмеялся я. — Все в квартиру вложил.

— Это ты так мне делаешь предложение? — Лиза покраснела, лукаво посмотрела на меня.

— Это я так тебе намекаю, что не надо сюда маму. Я бы хотел тут все закончить. Обставить кабинет, повесить шторы…

— Я тебе выберу и куплю шторы. Поехали скорей в ГУМ. Ой! А-а-а-а! — Шишкина увидела вылезшего из коробки кошака, схватила его, прижала к груди. — Боже, какой милый! Как зовут?

— Кузя.

— Какое чудо! Я уже его люблю!

— Лиза, — я посмотрел на часы, — и правда, поехали уже. Нам пора.

Оторвать девушку от животного удалось только через полчаса. Сначала мы его кормили, потом причесывали. Затем играли. Детский сад, штаны на лямках.

Выехали только в обед. И сразу:

— Андрей! — Лиза обеспокоенно обернулась. — За нами постоянно едет эта серая «Волга».

Я тоже глянул назад. Да, знакомые ребята. Уже второй день меня пасли «бурильщики». Причем аккуратно — из дома в институт или на подстанцию. Потом — обратно. Ночью не дежурили — под окнами никто не маячил.

— Моя охрана, — отмахнулся я. — Это временно. Не обращай внимания.

— У тебя есть охрана?! — Лиза чуть не ударила по тормозам.

— Смотри на дорогу! Видишь, какая каша на асфальте…

— Смотрю. Но откуда?

— Следователь выделил. Я теперь особо важный свидетель.

— Ты?

— Я. Тот убитый… Он, короче, оказался майором КГБ. Вот такие дела.

Дальше я всю дорогу пытался отвечать на тысячу вопросов Шишкиной. Под конец уже даже хотел выпрыгнуть из машины — черт с ними, с лыжами. Хорошо, что сообразил переключить девушку на отца.

— Как там папа? Отписался по той операции?

Конец злоключений Шишкина-старшего я уже выслушивал в ГУМе. Мы встали в Ветошном переулке, завернули за угол ГУМа. Вход в 200-ю секцию находился прямо на Красной площади, напротив Мавзолея с мумией вождя. Было даже забавно, что каждый день Ильич взирал из своего саркофага на вопиющую дискриминацию рабочих и крестьян. Пролетарии и не подозревали, что в главном магазине страны есть тайная райская комната всеобщего изобилия, в которой уже построили коммунизм для избранных.

Специальный милиционер на входе проверил наши пропуска, сверился с паспортами. И мы вошли в Эльдорадо! Стеллажи с иностранными костюмами и платьями, витрины с зарубежной техникой, ювелирка… Чего тут только не было.

Все горнолыжное, разумеется, тоже присутствовало. Сначала примерили ботинки Alpina. Потом уже под них выбрали крепления и лыжи с палками. Немецкой фирмы K2. Минус четыреста рублей. Американских шлемов не было — были шведские. Взяли две штуки. А еще швейцарские горнолыжные брюки и куртки. Уже минус тысяча. Деньги Бэллы стремительно таяли, а глаза Шишкиной все больше и больше разгорались. Она была в 200-й секции первый раз, и ассортимент ее поразил.

— Горнолыжные маски нужны?

— Разумеется.

— А как насчет перчаток?

— И их возьмем.

Я вовремя успел притормозить Лизин шопоголизм:

— Душа моя, деньги кончаются!

— Но на шторы-то хватит?

Я прошелся по магазину, посмотрел цены. Да… Тут точно коммунизм для отдельно взятой страны. Джинсы «Левайс», которые у фарцы стоили 300 рублей, здесь продавались за 60! Ондатровые шапки — по 40 рублей, в то время как их цена на черном рынке была все 250. Чего уж удивляться, что никто, вот вообще никто не вышел в 91-м за ГКЧП.

Что мне нужно, так это телек. Я приценился к «Филипсам». Триста рублей. Видик — еще 400! Вытащив тайком изрядно похудевшую пачку, я пересчитал купюры. Оставалось восемьсот рублей. А мне еще хотелось приобрести себе костюм — в секции были и «Андерсоны», и «Бриони».

— А я вас знаю? Знакомое лицо! — раздался сзади хриплый женский голос.

Я обернулся и обомлел. Позади меня с блестящей крокодиловой сумкой в руках стояла… Брежнева! Перепутать невозможно: круглое отекшее лицо, густые отцовские брови. На голове — какая-то сложная высокая прическа.

— Ты же в Большом солист? Фадеечев? Имя забыла.

— Нет, я солист на седьмой подстанции скорой помощи. Арии инфарктникам, либретто для инсультников…

— Так ты врач?

— Фельдшер.

— И как простой фельдшер оказался в двухсотой секции?

— Сами должны понимать… — Я наклонился к Брежневой, ощутил запах ее парижских духов. — Спас жизнь члену Политбюро.

— Ты? Врешь поди. Но красиво. Да и сам красавчик.

Я оглянулся. Лиза бродила в секции текстиля, а к нам направлялась дородная женщина, вся увешанная бижутерией.

— Галина Леонидовна, что же не предупредили… Я бы велела привезти тот костюм от «Диора», что вам понравился прошлый раз.

— Подожди, Наташа, — отмахнулась Брежнева. — Как тебя зовут?

— Андрей Панов.

— Вот что, Панов… — Галина Леонидовна задумалась. — Если ты и правда работаешь на скорой, дай-ка мне свой телефон. Будет для тебя работка.

— А вы, простите, кто? — Я сделал наивные глаза.

— Ты что, не узнаешь Галину Леонидовну? — К моему уху склонилась продавщица.

— Наташа, иди погуляй пока! — Брежнева в приказном тоне отправила прочь женщину, взяла меня под руку. — Бывают… совсем не часто, но иногда… такие ситуации, когда нужно помочь человеку, а к официальным