Танат 5. Долг вестника - Виктор Айрон

и господа. Сегодня у нас особенный вечер. Открытый микрофон. У нас есть дебютантка. — Он посмотрел на лист. — Валери. Валери Бастьен. Она вернулась домой и хочет спеть. Те, кто её знает, говорят, что её песни спасали людей в самые тёмные времена. Что ж, сегодня она споёт и для нас с вами.

Валери ошарашенно посмотрела по сторонам. В сообщении говорилось, что они просто встретятся и пообедают. Так, значит, Тигс её сюда конвоировал, а не сопровождал. Знай она заранее, что ей уготовили лучшие друзья, то нашла бы способ сбежать.

Илу и Кев подхватили её под руки, подняли и повели к сцене. Микрофона там не было. Как и в баре Коула, в Танате, в «Проворном кролике» была лишь естественная акустика.

Зал не молчал. Кто-то в задних рядах наклонился к соседу и что-то прошептал. Потом ещё один. Слова передавались из уст в уста, тихо, но Валери слышала обрывки.

— Это она. Та самая. Одна из тех, кого рисконавты нашли на старом корабле.

— В анабиозе? Те, кто проспал больше ста лет?

— Они самые. Современники Последней Войны. Надеюсь, они легко адаптируются.

— Говорят, что нашли их парни из Инспекции. Команда бывшего спасателя. Легендарная личность.

— Да. Парни самого Феникса. Как же его звали?

— Нико, — произнесла со сцены Валери. Её слова разнеслись по залу. — Старший инспектор Никита Суханов. Его с нами нет, но я хотела бы спеть для него.

Наклонившись к гитаристу, она назвала песню. Тот лишь улыбнулся. Выбор как раз для Монмартра, где та самая Изабель Жеффруа и начинала.

Зазвучали первые аккорды — быстрые, живые, с цыганскими переборами. Контрабас подхватил ритм, аккордеон добавил дрожащий, ностальгический голос. Перкуссионист отбил дробь на кастаньетах.

Валери закрыла глаза. И запела:

— Je veux d’l’amour, d’la joie, de la bonne humeur…

Голос у неё был негромкий, но чистый. Он не пытался перекрыть музыку, не рвался ввысь. Он просто был. Как будто она пела не для зала, а для себя. Для тех, кого с ними нет. Для Нико, который остался в подземном мире. Для Таната, который стал живым. Для всех, кто не вернулся.

Зал затих. Люди перестали переговариваться. Кто-то поставил бокал на столик и замер. Старик в берете у дальней стены прикрыл глаза и покачивал головой в такт.

— Allons ensemble découvrir ma liberté…

Илу смотрела на неё, прижав ладони к груди. Кев стоял, скрестив руки, и улыбался — той самой улыбкой, которой она не видела у него никогда. Герман поднял бокал в молчаливом тосте. Тигс сидел за столиком, глядя на сцену, и на его лице было что-то, что Валери не могла прочитать.

Валери допела. Последний аккорд аккордеона повис в воздухе, а потом растворился в тишине.

На секунду зал замер. А потом взорвался аплодисментами. Люди хлопали стоя. Кто-то крикнул «Bravo!». Старик в берете вытирал глаза платком.

Валери открыла глаза. И улыбнулась — впервые за долгое время. По-настоящему.

Она спустилась со сцены. Илу обняла её первой. Кев хлопнул по плечу. Герман молча кивнул. Тигс поднялся со стула и протянул ей бокал вина.

— Тэй, ты была просто невероятной, — кричала Ильза, а потом замерла и посмотрела куда-то за спину Валери.

Девушка повернулась и увидела знакомое лицо. Слегка восточные черты, тёмные волосы, заплетённые в высокую косу, и загорелая кожа помогли опознать гостью. Плюс намётанный глаз по удобной одежде и язык жестов показали, кто именно из двух сестёр нашёл её на Монмартре.

— Тамилла, привет. Не ожидала тебя тут увидеть. О, это мои друзья, но ты их, наверное, помнишь.

— Ага, — произнесла сотрудница Департамента. — Вас, Герман, наконец выпустили. Поздравляю, но я не за этим. Дайте воды.

Кевин стал наливать воду из графина, но Тамилла выхватила его из рук парня и осушила почти наполовину. Только сейчас Валери заметила капли пота у неё на лбу и пятна на футболке под лёгкой курткой.

— Фух, хорошо! Я еле тебя нашла. Ты ком в гостинице оставила. Благо, что вы сказали портье, куда пошли гулять.

— Что случилось? — встревожилась Валери. Бывшие Искатели также сели прямо. Они заметили, что спасательница встревожена.

— «Геродот» вернулся из поиска раньше срока. Встал на причал у лунной станции. Но до окончания карантина его борт покинул скоростной корабль.

Выжившие понимали, о чём речь. Их самих продержали в лазарете станции больше недели. Таковы были правила для экипажей, что возвращались из дальних экспедиций. Даже если никто не покидал борт корабля. И тут Департамент сам нарушил одно из своих непреложных правил.

— Они что-то нашли? — Герман подался вперёд. — Вторую колонию, куда эвакуировали детей и часть персонала?

Тамилла отрицательно помотала головой:

— Не знаю. Только знаю, что Честер и его спутник весь полёт были заперты на корабле. Там они и прошли карантин. Кто его спутник, я не знаю. Но одно мне сообщили точно.

— Что?

Валери не заметила, как перестала дышать и ловила каждое слово запыхавшейся девушки.

— Это не член экипажа. «Геродот» подобрал его где-то там, в рейде.

— Он может быть опасен, — заметил Герман, который сегодня сказал больше, чем за неделю.

— Нет, там контроль и меры безопасности после миссии на Тау будь здоров. Но велено доставить его в Смоленск.

Сердце Валери забилось чаще. Это был родной город Нико. Именно там находился госпиталь, где она видела его пару дней назад. Алёна тогда едва смогла её утешить.

— Валери, у меня под рукой скоростной флаер и согласован прямой коридор до Смоленска. Мне сказали привезти тебя туда как можно быстрее. Пойдём на гиперзвуке.

Валери особо долго и не раздумывала:

— Отправляемся.

* * *

После вылета за пределы Парижа и набора высоты остроносый флаер быстро разогнался до гиперзвука. Системы гравитационной компенсации избавили пассажиров от перегрузок. Двенадцать минут до Смоленска. И