"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Могу ли я доверять самураю, который передал послание? Кто он? Послушный исполнитель чьих-угодно указаний, лишь бы оплата была достойной? Или человек Такеши Минамото? Он говорил, что давно следил за Ацуми-саном и больше не намерен повторять предыдущие ошибки.

Поможет ли мне этот самурай, если придет такой час, когда понадобится любая помощь?

А я не сомневалась, что он придет.

Каждый день, проведенный во дворце сёгуна, таил для меня опасности и новые тайны — одна другой хуже.

Я заснула, прижав драгоценное послание к сердцу, и в ту ночь во сне увидела Кицунэ.

Когда уже и не рассчитывала, и давно перестала вспоминать богиню-лисицу. Что ж. Она определенно не любила быть предсказуемой и умела удивлять.

Все тот же сад. То же вишневое дерево с парящими в воздухе лепестками. И красивая, но невероятно озлобленная Богиня.

— Хорошо проводишь время, Йоко? — прошипела она, едва я успела оглянуться и прийти в себя. — Кого ты из себя изображаешь? Следопыта? Совратительницу? Не помню, чтобы все это входило в то, что тебе надобно исполнить. Или ты уже забыла?

— Ты могла заметить, что все давно вышло из-под контроля, — огрызнулась я. — Почему ты сразу не рассказала мне про Йоко? Про ее тайны?

— Решила, что будет забавно за тобой понаблюдать, — женщина склонила голову к плечу и издевательски улыбнулась.

Правда, ее девять хвостов, настороженно, напряженно паривших за спиной, резко контрастировали с застывшей на губах ухмылкой.

Кажется, ей и вполовину не было так весело, как она хотела показать.

— Ты мне во многом соврала. Почти во всем, — я прищурилась и поднялась, наконец, с травы, сидя на которой я и очнулась. — Зачем все это? Ты ведь совсем не хочешь спасти клан Минамото. Наша помолвка лишь поставила их клан под удар.

— Придержи свой язык, девчонка! Ты не с ровней говоришь. Я — Девятихвостая Богиня-Кицунэ. Или тебе совсем отшибло разум? Глядя на то, что ты творишь, я склоняюсь к этому.

— Склоняйся, к чему угодно, — я фыркнула и резким жестом откинула с лица волосы.

Я ее не боюсь, осознала я вдруг.

Я ее больше не боюсь.

— Но все же ответь мне. Что тебе по-настоящему нужно от меня?

Кицунэ наморщила свой аккуратный, чуть вздернутый нос. Она втягивала воздух, принюхиваясь, и действительно была похожа на лису.

— Сама догадайся, — ласково пропела она. — Ты же думаешь, что умнее всех теперь, да, Йоко? Столько тайн разгадала. Столько загадок. Столько ответов на свои вопросы получила… — легкой, чуть танцующей походкой Кицунэ плавно приблизилась ко мне и принялась обходить по кругу, нашептывая и нашептывая сладким, медовым голосом вещи, из-за которых по позвоночнику разбегались мурашки.

— Думаешь, что мальчишка тебя любит… вернется за тобой… что вы еще увидитесь… ты ошибаешься…

Я вдруг онемела. Не могла вымолвить ни слова в ответ. Судя по довольной, кровожадной усмешке Кицунэ, тут не обошлось без ее магии.

Поэтому я лишь яростно щурилась и пыталась взглядом показать ей все, что думала.

— Глупая, глупая девчонка, — она цокнула языком. — Неужели ты забыла, как больно бывает, когда разбиваются стеклянные замки? А они разбиваются всегда. И скоро ты прочувствуешь все последствия на себе… Осколки того, что ты натворила, тебя похоронят.

Ее хриплый шепот с придыханием преследовал меня до самого рассвета, уже после того, как она выкинула меня из места, в котором мы встретились, и я забылась настоящим сном.

Слова Кицунэ пророчили беду. Новую. Еще одну.

Как будто было мало тех, что уже существовали.

31. Наследник Минамото

Таро

Я переводил сбившееся дыхание, когда услышал шаги за спиной. Чуть повернув голову, увидел старшего сына Томоэ — Фухито. Имя ему дали в честь родного деда, отца матери, который умер задолго до его рождения.

Он был младше меня на несколько лет, и еще ни разу ему не доводилось участвовать в настоящей битве. Что же. Скоро такой шанс представится. Не только ему, но и нам всем.

Я перевел взгляд на учиненный мной же беспорядок. У ног на земле валялся деревянный манекен, измочаленный в мелкие щепки. Рядом с ним — бамбуковая палка, треснувшая от силы моего напора. Я сжимал в правой руке точно такую же, но пока целую.

Пока.

— Такеши-сан тебя ищет, — сказал Фухито, отведя в сторону любопытный взгляд.

Я рвано кивнул. Именно из-за отца я оказался здесь: посреди хаоса, что создал сам. Мы не покинули поместье Фудзивара, как намеревались. Мы не догнали Акико-сан, уехавшую накануне в Камакуру. И я не сдержал слово, которое дал Томоэ.

Я ее бросил.

После того, как она мне доверилась.

Фухито мялся позади, не зная, что сказать, но и уходить не хотел.

— Матушка сказала, вы уезжаете на рассвете? — наконец, нашелся он.

Я предпочел бы, чтобы он заговорил о чем-то ином.

Я все понимал: свой долг перед кланом, перед страной, перед отцом. Никогда прежде и никогда в жизни я не стану бегать от битвы, отсиживаться в поместье, трусливо прятаться в тени. Восстание должно быть подавлено, и как можно скорее. И жесткой, беспощадной рукой, потому что для внешних врагов нет страны слабее, чем разбираемся внутренними распрями.

И еще несколько недель назад я беспрекословно возглавил бы отряд, который сёгун намеревался направить в северные монастыри, и исполнил бы приказ, что был дан.

Но сейчас все изменилось. Раз и навсегда.

Я больше не принадлежал только клану, стране, семье. Теперь я принадлежал не лишь самому себе.

Теперь в моей жизни появились доверившаяся мне женщина. Йоко.

И пока выходило, что ее доверие я оправдать не сумел.

Я не собирался оставлять ее одну — не после того, что рассказала мне сама Йоко. Не после подробностей, которые добавил отец, державший во дворце сёгуна шпионов.

Но почти сразу же после отъезда Акико-сан гонец на загнанной лошади привез в поместье Фудзивара приказ от сёгуна: нам с отцом надлежало разделиться. Я должен отправиться к северным монастырям вместе с Нарамаро-саном, а отец — на побережье к южным границам империи.

И Йоко останется в Камакуре одна.

Я вспылил. Повел себя недостойно самурая. А после безобразной вспышки пытался выместить злость и ярость на деревянном манекене, но лишь напрасно перевел бамбуковые палки. Успокоиться это не помогло. Разум также не очистило.

Вдобавок ко всему теперь мне предстоял разговор с отцом, на которого я повысил голос.

Глубоко вздохнув, я отбросил с лица волосы, что выбились из традиционной самурайской прически на затылке.

Конечно, между мной и отцом появилось недопонимание. Никогда в