Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Нелестное заявление для трехсотлетнего эльфа. Стареть боятся лишь те, кто не успел поумнеть, припоминаешь старые пословицы?

— Эльфы вечно болтают о вечности вместо того, чтобы заняться тем, что происходит здесь и сейчас. Здесь и сейчас, Сцина, мы переворачиваем мир. Тебя в такой момент заботит мой ум?

— Меня заботит твоя душа. Ты так и не понял, что не найдешь в мести того, что ищешь, брат. Даже смерть всех людей на свете не вынет заносу из твоей груди.

— Что ты об этом знаешь. Разве ты любила?

— А ты? Разве ты любил? Или лишь придумал себе любовь?

Софи услышала, как шумно отодвинулся стул, и быстро юркнула в комнату. Она не успела закрыть дверь и увидела, как Нилан стремительно прошел по коридору. Хлопнула дверь, и наступила тишина.

Глава 3

Человечность

— На выход!

Софи, задремавшая в дороге, встрепенулась. Цепи, сковывающие ее наручники, и ножные кандалы громко зазвенели. В грузовике она была одна, сидела на металлической лавке в глухом без единого окошка кузове. Куда ее перевозили, никто не озаботился ей сообщить, как и о том сколько ехать. Софи зевнула и поднялась.

Неловко перебирая скованными ногами, подошла к открытой задней двери. Двое охранников, не знакомых, а значит местных, ждали ее у выхода. Рядом разминался водитель и охранник, которые грузили ее в грузовик на предыдущем месте. Софи схватили за предплечье и помогли выйти, а вернее сдернули по короткой лесенке так, что она едва не свалилась. Она не возмутилась. Давно уже привыкла.

Яркое солнце ударило в глаза, и она заморгала, удивляясь, что находится не на широком тюремном дворе, на которых она обитала последние пару месяцев, а у черного входа в какое-то старое, украшенное лепниной, здание из грубого серого камня. Тут было удивительно просторно и пусто. От далеких ворот и высокого забора тянулась лента грунтовой дороги, но вокруг здания не было ни сада, ни единого деревца. Голый ровный газон и пустота.

— Эй! Ты что идиот! — зашипел охранник из грузовика, и на голову Софи тут же надели плотный тканевый мешок. — Дебила кусок! В инструкции же написано — без обзора!

— Да пофиг, веди уже.

И Софи куда-то повели. Тюремная роба стала ей уже привычна, передвигаться в ножных кандалах, конечно, было то еще удовольствие, но далеко не все охранники были жестоки с ней. Были и добрые. Один в ее второй камере, даже носил ей кексы и заводил задушевные разговоры.

Нилан предупреждал, что ей будут подсовывать и сокамерников и охрану, старающихся вызнать то, что она не скажет следователям. Софи помалкивала и придерживалась обычной истории.

Сдалась она, как и планировали, на мелком воровстве. В Альдестане, ее родном городе. Нилан не хотел туда ехать, но она настояла, и Сцина поддержала. Это звучало складно — глупая девочка все-таки приползла в родной город к родителям. Софи заставила Нилана отвезти ее к дому родителей ранним утром. Замерев, окаменев, не чувствуя практически ничего смотрела, как отец уехал в восемь на работу, как мама вышла и ушла пешком на рынок. Софи думала, что ее разорвет от боли, но чувствовала только глухое онемение, тупую тоску. Она знала, что уже никогда не сможет вернуться к ним, и все слезы были выплаканы там, в Сландене прошлой весной, когда она смотрела все интервью мамы по телевидению. Смотрела и понимала, что ради того, чтобы они остались живы и здоровы, никогда больше не увидит их. Нилан беспокоился, что она выйдет из себя и натворит невесть каких глупостей.

Но Софи лишь посмотрела и кивнула. Они поехали подальше, на другой конец города, запарковались у какого-то магазинчика. Нилан смотрел на нее с опаской, встревоженно, но ее уже не могла обмануть его забота. Он волновался не о ней, а о том, чтобы она исполнила назначенную роль. В который раз Софи подумала про Джона. Он велел Нилану хранить ее, уберечь от любой беды. Он сказал ей тогда, во сне, что если она жива и счастлива, это станет ему утешением в любом горе. А Нилан легко, походя, рискнул ее жизнью. Софи смотрела на свои ноги в кроссовках на резиновом коврике машины и говорила им: идите. Ну же!

«Открой дверь... Открой дверь...» — повторяла она про себя, но продолжала сидеть. Нилан молчал. Если бы он сказал хоть что-то в этот страшный миг, Софи не знала, что бы случилось. Она взорвалась яростью, что ему плевать на ее жизнь? Возмутилась, что он уговаривает ее?.. Или самое страшное — согласилась бы с тем, что она не должна и не обязана?..

Но Нилан молчал. Он сделал именно то, что нужно было сделать, чтобы она вышла из машины и сделала то, что обещала сделать. Промолчал.

И Софи, с острым чувством потери, открыла дверь. Она шла в магазин косметики, прижимая к себе крупную сумку. Шла и понимала, что в этой машине, потрепанном жизнью бордовом седане, какой бы малодушной или решительной она ни была, чтобы ни сделала, ей суждено было потерять друга. Эта минута молчания сказала ей о Нилане больше чем год их якобы дружбы. Он мог гладить ее по голове и вытирать слезы, мог быть заботливым и понимающим, мог ее пожалеть и утешить. А потом безжалостно распорядился ее жизнью в собственных целях.

Она спросила себя: если бы для спасения Линара нужно было пустить пулю ей в лоб, и никто не узнал об этом, сколько он колебался? Минуту или меньше?.. «Прости, малыш, ты ведь проживешь еще лет сорок, что такое сорок лет для эльфа...»

Софи хотела верить, что Нилан не стал бы. Хотела верить, что откажись она, и он отпустил бы ее на все четыре стороны, как обещал... и не верила. В любом случае это было не важно, потому что она никуда не собиралась сбегать.

Софи вошла в магазин, посмеиваясь над собой. Она все понимала, что ее используют, что она кусок мяса, которым хотят отвлечь волка, но словно скользя по крутой ледяной горке, уже не могла и не пыталась остановиться. Нилан все прекрасно знал, когда пришел к ней в Сландене. Даже перед перспективой пыток, насилия, смерти она не сможет отступить. Она все равно попытается спасти Линара. «Глупая девочка...»

Ей пришлось ограбить не один, а целых три магазина, прежде