Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Надо успокоиться. До начала празднования осталось совсем немного, пора одеваться. Щебет служанок и дам неплохо отвлекает от всех переживаний, также как и забота о своём внешнем виде. Надо предстать перед двором во всём блеске, назло тем, кто жаждет моей смерти.

А ведь мальчики сегодня были на кухне! Что-то ёкнуло внутри, несмотря на успокаивающую мысль, что раз проверяющий уже умер, то значит, яд быстродействующий, и коль скоро сыновья живы, то ничего из отравленного они не попробовали. Но ведь могли! Эта зараза где-то здесь, совсем близко, и может ударить не только по мне, но и по моим детям. Хорошо хоть целенаправленно в них метить не будут, по крайней мере, пока они маленькие, всем этим властолюбцам они нужны живыми. Хотя… Если речь идёт о дядюшке Руэ…

Нет, гнать, гнать, гнать этот тошнотворный страх, сковывающий мысли и толкающий на суету и бесполезные вопли с призывами защитить моих сыновей любой ценой. Те, кто должны заниматься их безопасностью, и так делают, что могут. Если нужны дополнительные меры, их нужно обдумать с холодной головой. Паранойя никого не спасёт, а истерички во дворце не выживают. Разве что очень расчётливые истерички, знающие, когда можно устроить представление, а когда надо зажать себя в кулак и сидеть тихо.

И потому, когда настала пора выходить в зал Радости и Долголетия, где было устроено пиршество, и с обширной террасы перед которым было так удобно любоваться небом, на моём лице сияла широкая улыбка. Десятки и сотни спин склонились передо мной и Ючжитаром, когда я с детьми прошла на помост для императорской семьи. Я подождала, пока Ючжитар сядет, потом обратилась к сановникам:

– Можете занять свои места.

И опустилась на сиденье одновременно с Лиутар и Шэйреном. Люди внизу сели мгновением позже. Я оглядела своё семейство, поймала блестящий взгляд Ючжитара – ишь, сколько радости от того, что сегодня можно будет лечь попозже. А ведь наверняка сам же и начнёт клевать носом задолго до окончания празднования. Улыбнулась персонально ему, подумав мимоходом – выполнил ли он хотя бы половину назначенного ему урока? И взяла в руки чарку:

– Я поднимаю это вино в честь праздника Любования Луной, на которым мы все здесь собрались. Повеселитесь как следует!

Лёгкое вино лилось в горло как вода. Кей обязательно должен был проследить, чтобы кувшин был запечатан, и чтобы ни у кого не было возможности что-то туда добавить, обязательно… С всё той же приклеившейся улыбкой я допила до конца и повернула чарку донышком к залу. Дурацкий обычай. Якобы показывает искренность к собутыльникам. Как будто она зависит от того, сколько ты пьёшь.

– Десять тысяч лет императору! – гремел хор голосов внизу. – Тысяча лет императрице!

Дети уже уплетали за обе щеки – зря я, кажется, боялась, что они испортят себе аппетит. Передо мной стояли блюда и вазочки с кушаньями, и я не могла отделаться от мысли, что яд сейчас здесь, на моём столе. Блестели бочки слив и мандаринов, бархатный пушок спелых персиков так и манил погладить их пальцем. Между крупными фруктами лежали виноградные гроздья и россыпи ягод линчжи. Всё свежее, недавно вымытое, капельки воды ещё блестят в свете светильников. Я взяла фиолетовую сливу, и в памяти некстати всплыл проколотый отравленной иглой апельсин, которым по легенде убили одну французскую фаворитку. Помнится, когда-то я уже испытывала нечто подобное. Когда подозревала, и не без оснований, что кое-кто очень не хочет появления у меня новых детей. Тогда я тоже куска без подозрений проглотить не могла.

Но невозможно питаться духом святым. И я запустила зубы в упругий глянцевый бочок.

Глава 5

Мы любовались над западным озером, как

Стаей над водами белые цапли летят.

Гости явились к нам ныне, и думаем мы:

Точно у цапель, прекрасен их вид и наряд.

Гнева и там да не будет на них и стыда,

Здесь не наскучат они никому никогда.

Мы бы желали, чтоб ночи и дни им была

Вечной за это высокая честь и хвала.

Ши цзин (IV, II, 3)

– Вся Высшая служба кормления задержана для допросов, – доложил Кей. – Сейчас дознаватели опрашивают работников кухни.

– Постарайтесь всё же не слишком… усердствовать.

– Все допросы ведутся согласно постановлениям, ваше величество. Никто не допустит небрежности.

Возразить было нечего. В конце концов, речь шла о моей жизни и жизни моих детей.

– Яд удалось распознать?

– Да, это так называемый «яд горького нефрита». Его получают из семян одного южного дерева. Не самый распространённый, но достаточно доступный и надёжный. Я приказал моим людям проверить всех торговцев лекарствами и снадобьями, а также всех купцов, особенно прибывших с юга.

– Хорошо, – кивнула я. – Докладывайте, как только появятся какие-нибудь результаты.

– Слушаюсь, ваше величество.

Кей отправился исполнять свой долг – увы, его работа не знала выходных. Я бы тоже предпочла заняться делами, они неплохо занимали ум, но меня ждал визит в дом моих приёмных родителей. Что ж, будем надеяться, что усилия следователей дадут свои плоды. Отравителя надо выявить… Вот только и это не гарантирует безопасности. Людей во дворце много, и обязательно найдётся кто-то, кого можно подкупить или запугать. А ведь травят не только едой. Свечи, косметика, даже одежда… Чжан Анян, помнится, то ли она сама, то ли всё-таки Кадж – или кто-то другой – платьем отравить пытались…

В доме Феев было людно и шумно. Похоже, хозяева не смогли отказать себе в удовольствии показать всем друзьям и знакомым, как они запросто принимают саму императрицу с императором. Лиутар и Шэйрена сразу же отправили на детскую половину, где, судя по шуму, уже собрались и другие отпрыски придворных, но Ючжитару пришлось задержаться и принять поклоны и приветствия всех присутствующих. Вид у мальчика был кислым, но он всё же сыграл свою роль до конца, важным голосом велев всем подняться и не церемониться. Растёт сыночек, привыкает.

Когда маленький император убежал наконец играть, матушка Фэй зазвала меня в отдельную комнату, где я вручила ей подарки, и мы немного посплетничали перед тем, как всех пригласили за стол. Мне снова пришлось гнать мысли о том, что здесь, в частном доме, отравить кого-нибудь даже легче, чем во дворце. К счастью, много есть и