Газлайтер - Григорий Володин

Я не скрываясь отправляюсь в Капитолийский храм. Там меня быстро проводят в помпезный кабинет Тита Ливия. Этот огромный бородач, явно не привыкший к суете, протягивает мне стопку бумаг.

— Диагностические заключения по анализам вашего зверя, достопочтенный граф.

— Благодарю, Ваше Преосвященство, — жадно вцепляюсь я в документы. А что? Здесь был зашифрован по сути ключ к созданию искусственных зверей багрового уровня. Очень сложно зашифрованный, но ключ!

— Признаюсь, мы сами многое почерпнули из этих данных, — с достоинством поглаживая широкую, как лопата, ладонь, произносит Тит Ливий. — Но так и не поняли, как воспроизвести это в наших условиях. Нам просто не хватит знаний. В ваших руках, Данила Степанович, находится поистине ценнейшая тварь из всех возможных.

— С тварями мне вообще по жизни везёт, — киваю, рассматривая бумаги.

— Понимаю, — сочувствующе вздыхает Юпитерский. — Казематы Пятого легиона — не лучшее место для времяпровождения.

— Да нет, там неплохо. Только душновато. Народу много, — я встаю, кладя документы в папку. — Всего доброго, Ваше Преосвященство. Об услуге помню. Сочтёмся.

— Конечно, конечно, — широко улыбается Тит Ливий, провожая меня к выходу.

Теперь меня ожидает встреча с самим Цезарем. В Палатинском дворце меня встречают десятки стражников. Правда, и без того я чувствовал себя не одиноким — на пути в Капитолийский храм за мной едва ли не взвод шпионов тянулся, словно шлейф.

Цезарь сидит в своём саду, поливая саженей апельсинового дерева из пластиковой лейки. Лысоватый старичок с добрым лицом, казалось, занимался этим делом всю свою жизнь.

— Здравствуйте, юноша, — улыбается он приветливо и указывает на пальмы, ломящиеся от плодов. — Прошу, угощайся финиками. Ты ведь телепат? Финики — самый сладкий фрукт. Содержание сахара в небольших плодах свыше восьмидесяти процентов.

— Да, сладкое мы любим, — с кивком срываю спелый фрукт и уминаю его, не стесняясь. Они действительно были вкусными — мягкими, сочными, словно тающими на языке.

— Скажи, юноша. Слышал ли ты слово «Аватар»? — вдруг спрашивает Цезарь, явно пытаясь поймать меня на эмоции. — От Юпитерского или от кого-то ещё?

— Неа, — продолжаю уминать финики. — А что за Аватар такой?

Цезарь же внимательно наблюдает за мной, едва не впивается взглядом. Э, не понял. Чего надо? А! Считывает мысли по мимике и движениям. Ну это знакомо, это мы умеем обходить, хоть сейчас не нужно.

— Видишь ли, граф, Рим — мой, — перешёл на официальные титулы Цезарь, отведя лейку в сторону. — А храмовникам это не нравится. Вот они и выдумали себе сказочного Аватара, который должен отобрать у меня престол и погрузить страну в пучину религиозного дурмана.

Сказочного, говорите, Августейший? Я ведь тоже умею читать эмоции по движениям, и что-то ты сильно встревожен. Неужели всё дело только в храмовниках?

Я лениво пережевываю финик, а затем поднимаю взгляд на Цезаря.

— Слушайте, Августейший. Я здесь всего лишь проездом. Меня чужие интриги мало интересуют. Своих дел хватает выше крыши.

— Что ж, хорошо, — говорит он, явно довольный таким ответом. — Но не обессудь, храмовники могут иметь свои планы на тебя. Поэтому в Риме мои легионеры всегда будут поблизости. На всякий случай.

Слежка, значит. Ну я всё равно ее замечал уже. Да и в Империи не задержусь, сегодня уже вылет.

— Понял вас, — не согласился, но принял к сведению. А значит и силу могу применить в случае чего, если эти следящие будут докучать слишком.

— Ну, тогда… можешь набрать фиников и апельсинов в дорогу! — Цезарь с улыбкой доброго дедушки достаёт из кармана авоську и протягивает её мне, как будто это великое подношение.

В дорогу, ха.

— А сколько? — прищуриваюсь я, изображая вежливую заинтересованность.

— Да сколько унесёшь, — великодушно обводит он рукой деревья, отягощённые урожаем.

Ну, сам напросился. Не стоило давать такое предложение на полном серьёзе. Авоськи, конечно, не хватит. Но у нас ведь есть кротовая нора, да, Ломтик?

«Тяв!» — раздаётся в ответ.

С широкой улыбкой я принимаю авоську.

* * *

Усадьба Морозовых, Москва

— Пилик-пилик…

Раннее утро, в комнате тихо, но звук звонка безжалостно разрывает покой. Князь Морозов, лежащий на кровати, не открывая глаз, протягивает руку и на ощупь хватает мобильник с тумбочки.

— ДА АЛЛО! Кто это там дергает меня в такую рань, шкураки адовые⁈ — срывается он, ещё не до конца проснувшись.

— Ну, так меня ещё никто не называл, Юрий Михайлович! — раздаётся знакомый голос, сопровождаемый коротким смехом.

Морозов моментально выпрямляется, будто его ударило током. Это Красный Владислав, Владислав Владимирович! Если он звонит, да ещё в такую рань, значит, дело серьёзное. Очень серьёзное. Остатки сна тут же испаряются.

— Владислав Владимирович? — голос Морозова резко меняется, становясь деловым. Красный Влад не звонил просто так, тем более на рассвете. — Что-то случилось?

— Да ничего особенного, Юрий Михайлович, — лениво отвечает Владислав, явно растягивая момент, наслаждаясь ситуацией. — Просто выдалась минутка, и я решил уточнить у тебя кое-что.

Морозов крепче сжимает телефон, ощутив напряжение. Он, конечно, один из сильнейших князей, но против Охранки не попрёшь.

— До меня тут дошли слухи, что ты сватал Машу за какого-то римлянина, — продолжает Красный Влад с лёгкой усмешкой в голосе. — Что за дела, князь? Мы же договаривались, что выдадим её за Данилу.

— Э-э-э… — Морозов теряется. Он инстинктивно бросает взгляд на окно, словно ища путь для спасения.

Глава 21

Разгадка гена

Палатинский дворец, Рим

Цезарь, насвистывая песенку, возвращается в свой любимый сад. Русского парнишку должны были уже проводить восвояси, и можно продолжить сбор плодов, выращенных собственными руками. Цезарь три года ухаживал за этими апельсиновыми деревьями, наконец-то наступил первый их урожай, и Император не мог нарадоваться творению своих рук. Он не только не правит, но и сам создает, хо-хо, будто римский бог Либер.

Филинов с самого начала не пришёлся по душе Императору Римской Империи. Молодой, нахальный, дерзкий — явно не досидел в казематах «Жаворонков». Ну да Юпитер с ним, лишь бы поскорее убрался и больше не мозолил глаза. Цезарь умеет быть великодушным. Вот даже позволил наглому телепату набрать немного сладких фиников из своего великолепного сада…

Цезарь останавливается как вкопанный на тропинке. Перед ним стояли облезлые ряды