"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Я тут же увидела, как ужас исказил его лицо. Он побледнел. Его глаза стали огромными, полными паники. Он понял слово «безнадежны» совсем не так! Он подумал, что я говорю о нас, о наших шансах! Что я отказываюсь от него! Его страх потерять меня был таким искренним, таким разрывающим, что моя ярость мгновенно сменилась жалостью и нежностью. «О глупый, милый, слепой Лео...»

Я сильнее сжала его руку, удерживая нас в ритме вальса, и наклонилась так близко, что мои губы почти коснулись его уха. Шепот был тише шелеста платья, только для него:

«Не бойся, глупый», – нежность и любовь лились из каждого слова. – «Безнадежно невнимательный ты. Вот что я имела в виду.» И я посмотрела ему в глаза, вложив в этот взгляд все: и дразнящую улыбку Лии, и успокоение Елены, и признание, что он – мой выбор. «Я здесь. Я с тобой. Но открой глаза!»

Я видела, как он замер. Видела, как облегчение смывает панику, сменяясь новым витком мучительного недоумения. Невнимательный? К чему? Какие знаки? Его губы дрогнули, он собрался заговорить, потребовать ответа прямо здесь, на паркете, под взглядом короля...

Аккорды. Финальные, громкие. Вальс закончился. Пары расходились. И, прежде чем он успел раскрыть рот, властный голос церемониймейстера прорезал зал:

«Графиня де Вольтер! Его Величество Король Людовик Пятнадцатый просит вас оказать ему честь и подойти!»

Ледяная волна прокатилась по спине. Гнев. Чистый, яростный гнев Лии, которую снова отрывают от того, что важно, которой снова указывают ее место. Но я вздохнула лишь едва заметно. Маска безупречной, холодной графини скользнула на мое лицо. Я выскользнула из его объятий, едва коснувшись его руки кончиками пальцев в молчаливом обещании вернуться. И пошла.

Каждый шаг по паркету к трону был вызовом. Я шла не как просительница, а как равная. Пусть он видит мою силу. Пусть видит достоинство. Пусть видит, что я не игрушка.

Король удостоил меня милостивой улыбкой, фальшивой, как позолота Версаля. Он восседал на троне, этот Людовик XV. Не величественный символ с гравюр или страниц книг, которые мне доводилось листать в своем времени, не миф о «Возлюбленном Короле», а живой, дышащий человек. И человек этот был пугающе... заурядным. Знание о том, что ждет Францию – о фаворитках вроде Пуатье и Дюбарри, о расточительстве, что подточит страну, о тени грядущей катастрофы, – это знание будущего сталкивалось с реальностью сейчас. Передо мной был не Монарх с большой буквы, а уставший, изнеженный мужчина с дряблой кожей и тяжелым, скучающим взглядом, от которого веяло холодом и пресыщенностью. Его милостивая улыбка не несла ни подлинного величия, ни интереса – лишь привычную маску власти и легкое любопытство к новой диковинке. Чувство било двойной волной: глубокое, почти инстинктивное отвращение человека, знающего печальный конец этой сказки, и леденящий страх женщины, попавшей под прицел капризного, всесильного ребенка в короне. Запах его тяжелых, сладких духов смешивался в моем сознании с призрачным запахом грядущего упадка. Сказал что-то банальное о моем наряде. Потом его взгляд скользнул к графу де Лоррену – старому интригану, сплетнику, с глазами, жадно ползавшими по мне. Омерзение скрутило желудок.

«Графиня», – голос Короля прозвучал громко, назидательно, – «вы так прекрасны сегодня. Не сочтите за труд скрасить вечер нашему старому другу, графу де Лоррену. Он так восхищался вашим нарядом.»

Приказ. Голый, наглый, унизительный. Пешка. Я – пешка в его игре против Леонарда, против нашей зарождающейся связи. Я склонила голову в безупречном, ледяном поклоне.

«Слушаюсь, Ваше Величество. Для меня честь.» Ложь. Горькая, необходимая ложь света.

Я повернулась к де Лоррену. Его старческая рука была липкой и влажной. Я вложила в свою улыбку все презрение, на которое была способна, надеясь, что он хоть краем глаза его уловит. Он же сиял, самодовольный, ведя меня в медленный, церемонный менуэт – пляску унижения.

Краем глаза я видела Лео. Видела, как он сжался, как белели костяшки его сжатых кулаков. Видела ярость и бессилие в его позе. Ревность – милая, но бесполезная в данный момент. Не сейчас, Лео, не так...

И тогда я увидела ее. Маркизу де Эгриньи. Она подошла к Лео, незаметно, как тень, но с аурой абсолютного спокойствия. Я видела, как она что-то говорит ему, как берет под руку и уводит в сторону, к колонне. Видела, как он оборачивается к ней, его лицо искажено болью и гневом. И видела ее лицо.

Оно было спокойным. Не просто спокойным – уверенным. Непоколебимо. В ее глазах горел знакомый огонь расчета, тот самый, что я видела, когда она разрабатывала свои хитроумные планы. Она смотрела не на меня и не на Лео в панике. Она смотрела на поле боя. Оценивала фигуры. Король. Де Лоррен. Мы. Придворные.

Она что-то задумала. Что-то знала. Что-то готовила. Эта мысль пронзила мою ярость и унижение, как луч света сквозь тучи над паркетом. Надежда. Тонкая, как паутина, но упругая.

Я видела, как она что-то шепчет Лео, как сжимает его руку, передавая не просто слова, а свою железную волю. Видела, как ярость и паника в его глазах постепенно сменяются тревожным, но уже не безнадежным ожиданием. Он смотрел на нее, как на якорь. Потом его взгляд снова нашел меня, полный вопроса и доверия к ее словам.

Маркиза отошла, растворившись в толпе, как и появилась. Оставив Лео у колонны, но уже не сломленного, а собранного. Ожидающего.

Я продолжала танцевать с де Лорреном, улыбаясь ему ледяной улыбкой, отгоняя его назойливые комплименты. Внутри же бушевали противоречивые чувства: язвительное унижение от ситуации, режущая боль за Лео, тревога перед неизвестными замыслами Короля... и новая, странная надежда. Надежда, зажженная непоколебимым спокойствием маркизы де Эгриньи и ее тайным планом.

Она сказала ему ждать. Ждать хода. Какого? Я не знала. Но я знала одно: в этой опасной игре при дворе у нас появился союзник. Хитрый, опытный и абсолютно бесстрашный. И пока она двигала своими фигурами в тени колонн, а Лео стоял, собранный и ждущий, я могла терпеть прикосновения де Лоррена. Терпеть, как маркиза. Потому что буря, предвестником которой были эти тучи над паркетом, могла обернуться не только разрушением, но и освобождением. И я была готова встретить ее. С поднятой головой и холодным сапфиром у горла – знаком несломленности.

Глава 62

Глава 62. Крик "Нет!" Трону и Шепот "Да" Сердцу

Воздух в бальном зале Версаля, и без того тяжелый, внезапно стал непробиваемым.